Знаешь, как хочется жить

Уставшая от полуденного зноя и работы на огороде Галина зашла в дом. Заглянула в комнату мужа.

Тот после перенесенной два года назад болезни практически прикован к постели, к тому же потерял зрение и слух. Поправив подушки на его постели, женщина привычным жестом коснулась руки мужа.

– Ну вот, Ванюша, и 71-е наше совместное лето настало, – хлопотала возле постели женщина, – картошку пришла пора полоть. Траву-то вокруг дома литовкой скосила. Раньше бы ты мне этого не позволил самой делать. Хозяин в доме нашем все-таки ты всегда был.

Иван, на уровне подсознания чувствующий речь супруги, лишь смотрел невидящим взглядом да участливо кивал. Поняв, что мужчина немного устал, Галина поспешила оставить комнату, дав ему немного подремать. Сама, устроившись поудобнее на стуле возле окна, придалась воспоминаниям.

Год 1935-й. В семье нижнекужебарцев Калининых родился первенец – девочка. Малышка с рождения была худенькой да болезненной, но при этом отличалась необычайным жинелюбием. Потом к этому качеству добавился оптимизм и неутомимая тяга к знаниям. Закончив в родном селе четыре класса, девочка продолжила обучение в райцентре.
От этих воспоминаний у женщины пробежал по коже мороз. Зимой, в отсутствие всевозможного подвоза и дорог, они бежали шумной ватагой в Каратуз. Одежонка – плохонькая, обувь, можно сказать, вообще отсутствовала. И не боялись ни лютых морозов, ни зверя дикого, тяга к школьным наукам была выше всяких преград.

На другом конце деревне в такой же семье колхозников Бакуровых подрастал сын Иван. Нет, девчонка в школьные годы не замечала высокого худощавого паренька. Строить глазки да крутить романы не входило в ее планы. Учеба – на первом месте. К тому же стране нужны были образованные молодые люди. Война, унесшая миллионы жизней, требовала восстановления страны из пепла. И девчонка училась, хорошо окончила семь классов. Строила планы на дальнейшую жизнь и образование.

Но, увы, у ее родителей, к тому моменту уже многодетных, были свои приоритеты. Девушку выдали замуж за нелюбимого. Да что там нелюбимого, незнакомого человека.
Собрав нехитрое приданое, отправилась Галина в чужой дом. Хорошо, что муж то ли понимал ощущения девушки, то ли также не пылал искренними чувствами к ней. Прожив «замужем» пару месяцев, сбежала девчонка обратно в отчий дом.

– Ох и боялась я тогда, – поддавшись нахлынувшим эмоциям вслух произнесла женщина. – Думала ведь, взбучку от матери с отцом получу. А они – нет, поняли, приняли.

Потекла жизнь своим чередом. Раз с дальнейшей учебой не задалось, надо идти работать. В деревне мест приложения сил – хоть отбавляй, правда, ассортимент профессий не особо широк. 90 процентов односельчан трудились в колхозах, которых в ту пору в Нижнем Кужебаре было два: «Пограничник» и имени Энгельса. В первый и пошла Галина, любившая цифры и математику в целом, счетоводом-учетчиком, а затем бухгалтером.

Весна в колхозе – это когда один день – год кормит. Пора посевная не спрашивает ни пол, ни должность, ни возраст. Все в поле, не задавая лишних вопросов. Вот и молодой специалист с подружками был отправлен в ночную на подмогу полеводам. Зерно с машины разгрузить да к сеялкам доставить. Причем не абы как, а на собственном горбу.

– Несу я, тощая да дохлая, мешок тот весом чуть меньше моего собственного, – улыбаясь снова, вслух вспоминает женщина, – а ноги возьми да подкосись. Завалилась в борозду, а мешок сверху-то и прихлопнул. Страха не было, смех разбирал, да вот только и смеяться не могла, рот полон земли был. Чую, кто-то мешок вместе со мной поднимает. А взгляд перевести смелости не хватает. А когда уж храбрости набралась, так и обомлела, Иван с высоты своего почти двухметрового роста смотрел на меня. «Жива?» Еще бы, буркнула я и, отряхнувшись, попыталась забрать мешок. Но не тут-то было. Мужская фигура вместе с ношей быстро удалялась по полю.

А потом вновь работа до позднего вечера, после – клуб деревенский. Вроде, все, как всегда, только стала замечать, что ты, Ванюша, как-то странно стал поглядывать в мою сторону. Я – на танцы, ты – тоже в клуб, в шахматы играть. Я на улицу, ты – за мной. Я допоздна вечером в конторе засиживаюсь, и ты в коридорчике на табуретке сидишь. Восемь месяцев так продолжалось, а потом ты пришел со сватами. Не испугался, что я уже была замужем, не послушал молвы деревенской, наперекор пошел.

7 января 1956 года свадьбу сыграли. Твои родственники меня хорошо приняли, свекровь во всем помогала и поддерживала: работа, хозяйство, стройка собственного жилья, – во всем отклик ее положительный был. Жалко, ушла рано. Мне она второй матерью стала.

Вздохнув, женщина прогнала прочь мрачные мысли, вновь в васильковых глазах заблестели лучики счастья, на губах – неизменная улыбка.

– Да, Ванюш, – вновь разговаривая со спящим мужем, улыбалась женщина, – повезло мне с тобой. Один-единственный раз размолвка в самом начале семейного пути была, она и стала поучительным уроком.

Однажды Галину, будучи активисткой, а значит и комсомолкой, обязали прийти на партийное собрание после работы в клуб. Она к тому времени – молодая жена. Стаж супружеской жизни – нет и полгода. Муж дома ждет благоверную, а ее все нет. Вскипела кровь, пошел искать. Контора – пуста, дом тестя с тещей тоже не встречал женщину, остается одна дорога – клуб. А там – собрание. Иван, не известно по каким причинам, ни в молодости, ни в старости не признавал никаких партий, они на него, что тряпка красная на быка, действовали. Вот и в тот момент прибежал домой лютым зверем, стал супругу поджидать. Та, не ведая ничего, зашла в дверь, как всегда, с улыбкой. А с порога вместе «здравствуй» свирепый взгляд Ивана. Холодок пробежал по спине женщины, сердце в пятки ушло. Не успела и опомниться, как Иван уже тряс ее за грудки, так, что и ноги земли не доставали. Не на шутку испугалась Галина, но умудрилась вырваться из цепких сильных рук, убежала. Спешит по улице, а сама прислушивается, есть ли преследование. Погоня продолжалась недолго, настиг мужчина, да только в беге его пыл угас. Только и хватило сил, чтобы взять любимую за руку да сказать: «Хватит бегать, идем домой». На том «любовь» к партии закончилась, а вот взаимопонимания между супругами стало больше.

Иван с Галиной стали, что нитка с иголкой. Куда один, туда и второй. На работе – вместе, дома – тоже. На гулянки да веселья молодых не тянуло, им друг с другом было хорошо.

Так в делах да заботах шли дни. Первый год семейной жизни пролетел незаметно. Накануне первой годовщины молодая женщина вместе со свекровью наводили порядки в доме, прибирали, стирали. Правда постирушки тогда устраивали не в машинке-автомате, а в проруби на Сапе. Прибыли домой, поужинали. Спать легли, утихло все кругом. Вот только свекровь почуяла неладное со снохой, больно часто та с кровати вставать стала. Пошла к сыну, вези говорит, Иван, Галину нашу в больницу.

– Помнишь, Ваня, – снова вслух вспоминает женщина, – как ты все подгонял нерасторопного водителя, чтобы он ехал поскорее. Но ничего, вовремя приехали, сразу меня в роддом определили, где вскоре появилась и наша девочка. Как уж ты ее любил, наглядеться не мог на свою куколку. Все старался для нас сделать, чтобы ни в чем не нуждались. А нам и так всего хватало, лишь бы папка да муж рядом был.

Следом родились двое сыновей. Правда, их первый крик был не в роддоме, их бабка-повитуха деревенская, Ульяна, принимала. Она же имена им давала. Как сейчас помню, приговаривала: «Не бойся, девонька, все хорошо будет. Разрешишься, не заметишь как». А как только мальчишки оказывались у нее на руках, она здесь же говорила: «Нехай Сашкам будет», «Нехай Колькам будет».

– А как ты, Ваня, мальчишек с собой на стройку дома брал, помнишь? Они ведь еще совсем мальцы были, а от тебя не отставали. Чтобы не надорвались, ты специальное устройство придумал, типа лебедки ручной. А как дерево обрабатывать их учил, за скотиной и пчелами ухаживать. А они ведь не только мед давали, но и кусали от души. Но ни разу никто из ребят наших не пожаловался, не отказался идти помогать ни тебе, ни мне. Замечательные они у нас с тобой выросли.

Разменяли мы с тобой по десятому десятку уже. Тебе – 95, мне – 91. Вся жизнь в трудах да заботах, а все равно она у нас самая лучшая. Среди всей суеты находили время и ты, и я для своих любимых дел. Я – ковры вышивала с подушками, ты стихи писал да с деревом занимался. Руки-то у тебя золотые просто, да и душа тоже. Не каждой сельской бабе довелось ежедневно, а то и ежечасно признания в любви слушать, а тем более в стихах. А мне на этот счет повезло. Я за тобой как за каменной стеной была, ничего не боялась. Платила взаимной любовью и уважением безмерным. Этому и детей наших учила, и внуков, и правнуков. Ведь без взаимности, доверия и терпения не бывать семье крепкой.

Понимаю, что советы эти современной молодежи не очень-то нужны. Ну а вдруг прислушается кто, повторит наш с тобой путь жизненный. А я и рада буду.

Знаю, что Богом не вечность отмеряна, но столько всего еще сделать хочется, праправнуков дождаться, да и просто жить в тишине, покое, мире.

Спутница жизни

Помнишь нашу первую встречу?
Эта встреча нам шуткой была.
Я сказал тебе глупые речи,
Ты слова те к душе приняла.
Тогда все шутили, смеялись
Той вечерней прохладной порой.
Не заметили, как и расстались,
Но в душе ты осталась со мной.
И с тех пор стало времени мало,
Целый день только вечера ждал.
Ты весь вечер в кругу танцевала,
Ну а я за тобой наблюдал.
А потом словно звери вселились,
Потерял я и сон, и покой,
Только стоило выйти за двери,
Я срывался, бежал за тобой.
Вот пора жить совместно настала,
Будто кто-то меня подменил,
Может, в жизни той сильно устала?
Может, был я тебе и не мил?
Ну а что же любовь? Иль болото?
Но надеюсь я все равно,
Что любила меня все те годы.
Я ж любил, несмотря ни на что.
Иван Бакуров