Мужество: мои земляки

Они спасли полЕвропы!

20.02.2026

Мировая общественность отметила 40-летие аварии на Чернобыльской АЭС и начала ликвидации ее последствий

Для человечества эта авария стала вторым ужасным событием, связанным с энергией ядерного распада, после бомбардировки авиацией США японских городов Хиросима и Нагасаки. Тогда, в апреле 1986 года, тысячи патриотов по военному приказу и по доброй воле, рискуя жизнью, включились в невероятно сложную и опасную работу. Их усилиями была предотвращена катастрофа более разрушительная, чем японская 1945 года. Эксперты отмечают, что при худшем сценарии под угрозой оказалась бы вся жизнь большей части Европы.

Рентгены оставили тревогу в крови

В 1986 году, когда произошла авария на Чернобыльской АЭС, уровень облучения участников ликвидации аварийных последствий измерялся в основном в рентгенах. Несовместимым с жизнью считался уровень в 600 рентген. Мне записали в документах 18 единиц, а сколько на самом деле я получил, никто не скажет.

Когда после демобилизации я устраивался на работу и проходил медкомиссию, врач заявил: «Есть подозрение, что у вас лейкемия. И разобраться с этим могут только ваши военные врачи». Тогда моя учительница по химии и биологии Валентина Ивановна Вишнякова посоветовала есть свеклу, регулярно и в большом количестве. Я следовал этому совету упорно и долго. И хотя после этого пришлось подлечить желудок, кровь у меня нормализовалась.

А откуда у меня взялись все эти рентгены, попробую рассказать без специальных тонкостей и подробностей. Начну с того, что я, капитан ВВС СССР Валерий Кузнецов, в 1986 году служил в вертолетном полку, который дислоцировался в Кировоградской области. Командовал им полковник Александр Серебряков.

Эскадрильями вертолетов МИ-6 и МИ-8 командовали Валерий Николаев и Степан Белаган. Я летал на МИ-6.

26 апреля всех собрали по тревоге, объяснили обстановку. Первыми в сторону Чернобыля вылетели полка Александр Серебряков, командир эскадрильи Валерий Николаев и Сергей Олейник, Сергей Савостин и Юрий Кофтун. За ними чуть позже отправились и все остальные. Базировались в Чернигове. Там нашего брата на вертушках слетелось много из разных полков.

Для загрузки песком, графитом и прочими материалами, для вылетов и приема вернувшихся были созданы специальные площадки Кубок-1, Кубок-2 и Кубок-3. Деактивация и подготовка производились на базе. С грузом вылетали на АЭС, сбрасывали его на реактор и улетали. Сбрасывали нажатием кнопки, в уме точно рассчитав траекторию падения. Количество заходов на объект ограничивалось 25. Борта, принимая радиацию, сильно фонили.

Вылетали абсолютно трезвыми и сосредоточенными. Напряжение было предельным. После возвращения и дезактивации расслаблялись. И, да, нам давали водку. Хотя и без нее мужики умудрялись шутить. Ну, знаете, Теркины всегда были в нашей армии, и с ними было легче.

Под реактором была железобетонная ниша для осадки его в случае аварии, но реактор лишь накренился. В таком положении он и находился во время нашей работы – зловещая картина. Борта сильно фонили от излучения более 200 миллирентген в час. Их отмывали от радиоактивной пыли специалисты и готовили к новому вылету. Через несколько лет фюзеляжи распилили и схоронили в могильнике «Рассоха». А реактор инженерам и строителям удалось закрыть куполом…

Меня иногда спрашивают: что ли все чернобыльцы герои? За всех не отвечу, а я выполнял свой воинский и гражданский долг. Рентгены из крови ушли, но в ней осталась тревога: не повторится ли что-то подобное с нашими детьми и внуками. Предчувствие было не напрасным: распался Советский Союз, пошла полоса войн, одному из сыновей пришлось воевать в Чечне, другой погиб при выполнении специальной военной операции на Украине. За то, что сам живу и воспитываю теперь внука, благодарен небу.

Валерий Кузнецов, майор, ветеран ВВС.

Надо было помочь парням – я встал в строй

24.04.2026

В ноябре минувшего года Петр Кислинских, участник СВО, вернулся домой

Как журналисту, довелось встречаться со многими участниками Великой Отечественной войны. Записывал их рассказы, готовил очерки о них для городской и областной газет. И теперь с публикациями можно познакомиться в архивах редакций, а также в журнале «Огни Кузбасса». Но так сложилась история, что актуальными становятся истории защитников России нового поколения, наших дней. Недавно встретился с Петром Кислинских. Не хочется называть его ветераном СВО – он совсем молодой человек.

Петру нет и тридцати лет, но он уже прошел, может быть, самый энергичный, ответственный и суровый период своей жизни. Родился в Берёзовском, учился в шестнадцатой школе, потом в Берёзовском политехническом техникуме на слесаря по ремонту автомобилей. Молодой парень, как и многие его сверстники, осваивал рабочую жизнь небольшого сибирского города. Прошел практику на одном из транспортных предприятий и в положенный срок отправился служить в армию.

Еще ничто не предвещала прямого столкновения России с новым нацизмом Европы. Но уже тяжелые известия шли из братского Донбасса, края металлургов и шахтеров, таких же, как в Кузбассе. Петр служил в ракетных войсках стратегического назначения (РВСН). Можно сказать, служил по специальности – был водителем. Где – неважно, но с полной отдачей. Пройдя срочную службу, получил солидный навык и демобилизовался вполне профессиональным шофером и автослесарем.

Его охотно взяли на работу в Барзасское товарищество. Трудился на разрезе до осени 2022 года. К тому времени политическая обстановка накалилась до предела. Надо было выручать донбассовцев с их семьями. В феврале началась специальная военная операция, а в сентябре Петра мобилизовали. С одной стороны, было досадно: два месяца назад женился, только началась семейная жизнь. С другой стороны, нашим парням помогать надо…

– Мобилизовали меня, и я должен был исполнить долг, других мотивов придумывать не нужно, – замечает Петр. – Пример для меня – отец Олег Алексеевич: всю жизнь служил в милиции, воевал в Афгане и Чечне. Майор запаса.

Формировали роту для отправки на запад в Омске. Рядом были товарищи из родного города, такие как Андрей Деревенский, Станислав Снегур и другие. К походной, военной жизни привыкали быстро. Что ждет впереди, представляли себе в общих чертах. Местом дальнейшей дислокации стала Ростовская область. Несколько месяцев часть доукомплектовывалась.

Петр оказался в разведроте мотострелкового полка. Где пришлось воевать? Кислинских отвечает откровенно: сейчас это освобожденные города, и о событиях в них рассказывает пресса – Авдеевка и Бахмут. Что там творилась, очень подробно сообщали в репортажах военкоры.

Петр доставлял людей, боеприпасы, провиант, вывозил группы во время ротаций и раненых. Все, как в телекартинках: грязные, разбитые проселки, вездесущие дроны, канонада…

– К зиме 24-го года беспилотников стало больше, – рассказывает Петр. – Не раз уходил от дронов-камикадзе. Приходила в голову мыль: когда и где меня настигнет роковой. Бог миловал. А вот брата Дмитрия – нет: погиб в январе 24-го года.

Первой наградой Петру стала медаль «За участие в специальной военной операции», следующей – «За спасение погибающих». Бывали разные случаи. Однажды вез в штаб командира дивизии. Нужно было спешить, чтобы не успели обнаружить дроны. Но впереди под деревом разглядел фигуру бойца – лежал с перебитыми ногами, передвигаться не мог. Выскочили, подхватили, взяли на борт, доставили в штаб, а там передали медикам.

В мае 2025 года Петр сам был ранен: раздробило пальцы ног. В июне новое ранения: наступил на мину-лепесток. На этот раз все оказалось серьезней – увезли в Светлодарск, потом в Луганск, Санкт-Петербург и, на полное излечение, в Мурманск. В Ростове медицинская, военная комиссии пришли к заключению, что дальнейшее прохождение службы невозможно, и Петра демобилизовали. В ноябре вернулся домой.

– Когда связался с женой и сообщил, что остался без пальцев ног, она через слезы сказала, что и таким любить будет, что самое главное – живой. – Рассказывая это, Петр улыбнулся: подробности личного характера не в его стиле, но куда денешься от журналистских расспросов. Вернуться к мирной жизни вполне работоспособным, пройдя столько испытаний – а в последние месяцы Петр был со штурмовиками – большая удача…

Весной 2025 года ему вручили медаль «За отвагу». Наградили его и почетной губернской медалью «Масолова Н.». Того самого Масолова, который спас в фашистском логове немецкую девочку, и которому в Кемерове воздвигнут величественный памятник.

О чем же думает солдат Петр Кислинских сегодня?

– Вспоминаю о товарищах, которые уже не вернутся: Родион, Павел, Игорь. Игорь перешел к нам, штурмовикам, из минометного расчета. «Там же спокойней», – говорили ему. В ответ: «Скучно там…». Будто судьба его вела – в скором времени погиб. А хотел вернуться, жениться – девушка осталась… Зачем все? – спрашиваю себя. Да затем, что людей спасать надо, русских людей. В Светлодарске, недалеко от фронта, живут под обстрелами, работают, помогают друг другу. Живут пока плохо, но на российской земле. Стойко все переносят. А под оккупацией сколько натерпелись… Жалко и украинских мужиков: сидят в окопах, потому что заставили. «Мы воевать не собирались, нам это не надо», говорят почти все, попавшие в плен. Но есть татуированные, пронаркоманенные… Те отстреливаются до последнего патрона, и при ранении боли почти не чувствуют. Их начальники и продолжают войну по заказу европейской элиты.

Петр возвращается на разрез, там его ждут с нетерпением и готовы помочь материально. Петра Олеговича приглашают на мероприятия в школы. Недавно он был на открытии «Стены памяти» в Берёзовском политехническом техникуме, где и сам учился. В Доме Юнармии он тренируется у Екатерины Бобрышевой, готовится к мартовским соревнованиям по пауэрлифтингу. Его тяжелая память военных лет смягчается сопереживанием и теплым отношением земляков. Он среди своих, он с родными людьми, и потому счастлив.