А память там, «за лентой». Цикл публикаций об участниках СВО

СВО – дело семейное

18.11.2025

Светлана, родилась в многодетной семье, где каждый помогал каждому. Поэтому и собственную семью они не могли представить себе другой. Сейчас Светлане – 27, и у них уже шесть детей. Старшему – 11 лет, младшей – три месяца. «Дитя войны»,- улыбается многодетная мать. Действительно, ведь в мае 2024-го муж подписал контракт с министерством обороны. А зачать дочку удалось, когда Светлана в очередной раз как волонтер приезжала в ДНР, чтобы не только доставить гуманитарную помощь, но и повидать мужа после ранения. Но начнем по порядку.

До войны

— У меня шесть детей, — рассказывает Светлана Щадилова. —  Мы с мужем всегда стремились к большой семье. Первый ребенок родился в 2014 году – ему сейчас 11 лет. Я его родила достаточно рано, но это не помешало мне закончить школу и поступить в Томский медико-фармацевтический колледж СибГМУ на сестринское дело.

Уже тогда оба молодых родителя с тревогой следили за событиями на Украине. Старались помочь через Московских волонтёров мирным жителям и ополченцам. Когда началась СВО, Щадиловы приняли решение не стоять в стороне и оказывать всевозможную помощь.

Своими глазами

— В 2022 году муж хотел пойти добровольцем, но я была беременная, и это его притормозило, — продолжает Светлана. – Позднее мы все равно к этому пришли – вернувшись с одной из поездок на Донбасс, муж встретил словами «подписываю контракт». Я его поддержала и мы его проводили.

А как иначе? Ведь там такие же дети, как у нас, такие же люди, как и мы. Гуманитарный груз довожу до передовой, помогаю в госпиталях. В 2024 году «за лентой» я побывала десять раз. Почти каждый месяц ездила. А что же дети? У меня очень хорошая мама и папа! Всегда поддерживают и меня и мужа, помогают с детьми и со сбором гуманитарной помощи. Этой осенью они попробовали себя в сопровождении миссий.

Это было бы невозможно без сотрудничества с ТРО «Российский союз ветеранов». Его руководитель Петр Дубровин в свое время повоевавший в Афганистане, как личное дело воспринял возможность реальной помощи для тех, кто на фронте. У нас дружеские отношения. Не смотря на свою загруженность на работе, он всегда рад помочь и бойцам на передовой.

— Наша организация – благотворительный фонд «Сибирские Афины» и «Российский союз ветеранов» – мы все закупаем самостоятельно. Ищем людей, которые готовы нам помочь, формируем сами. Каждая посылка упакована мной и моими детьми. Папа помогает, где-то с машиной, где-то отнести что-то или забрать что-то. Это у нас семейное дело.
Дети вовлечены? Да, конечно! Перед отправкой они пишут письма на фронт, рисуют рисунки и плетут браслеты. Это очень важное дело, воспитать в них – любовь к Родине.

После того, как муж ушел на войну, каждая миссия стала возможностью повидаться.

— Я ездила к нему, — признается Светлана. – Он служит в штурмовом подразделении. Был ранен. Осколком повредило икроножную мышцу, глаз стал хуже видеть и он начал глохнуть. После госпиталя сфера деятельности немножечко сменилась. Конечно, хочется, чтобы домой быстрей приехал. Дети скучают очень. Когда удается позвонить – они так радуются. Спрашивают регулярно, когда приедет папа. 

Связующая нить

Волонтер Светлана не только связь с далеким домом для воюющих Томичей, но и реальный символ мирной жизни.

Что подтолкнуло к деятельности в госпиталях?

— Спасение. Очень важно понимать, что присутствие добрых и отзывчивых людей в таких местах – крайне необходимо. Я там не за деньги, мне достаточно слышать спасибо и знать, что у кого-то в семье папа, муж, отец, приедет живым,  — улыбается мать-героиня. —  А ту гуманитарную помощь, которую мы возим, она ведь тоже спасает жизни. Те же бинты, те же жгуты, генераторы, рации – это все значимо. Ребята скучают по дому, они хотят увидеть своих родных и близких. Я была связующей нитью между ними. Ребята просят что-то передать домой или из дома что-то просят. Это же тоже спасает их.

Светлана не только доставляла бойцам гуманитарную помощь, но и участвовала в эвакуации мирного населения Белгородской и Курской областей.

— Томские люди – очень сильно сплоченные. Много кто вхож в эту ситуацию — кто-то сети плетет, кто-то шьет маскхалаты, кто-то изготавливает стропы. Девчонки – молодцы! Стропы очень хорошие — сама лично попробовала вытаскивать раненых. На себе не могу, я маленькая и худенькая, а стропы крепкие очень. Я придумала как зацепить их и поволокла. Так просто я бы его не подняла. Да и невозможно было, если честно.

Сколько вообще раненых доставила в тыл — не знаю, но восемь тяжелых – точно.  Их вообще можно было бы оставить, но я считаю, что все жизни важны и нужны. Если человек еще дышит и говорит, значит, у него еще есть шанс.       

В июле прошлого года осколок достал и боевую томичку. Слава богу, прошел по касательной, его сразу удалось вытащить. Куда больше бед наделала взрывная волна, отшвырнувшая молодую женщину на несколько метров и серьезно отбившая внутренние органы. Последствия контузии ощущаются до сих пор.

— Ребята потом говорили: «Завязывай с такими поездками! Зачем тебе – у тебя столько детей!» Пытались меня отговорить, а я никак. Я считаю, что это все равно нужно. У ребят на моем примере очень сильно боевой дух поднимается.  Я езжу волонтером. Я не подписывала контракт. Хотя у меня было такое желание, но просто тогда дети меня не будут видеть. Им и так трудно, что отец там, с ним созваниваемся-то редко, а если еще и я туда уйду, тогда будет совсем грустно.

Ждем Победы!

Пусть лучше будет больше неожиданных радостей, как в прошлом году. Когда Светлана вернулась с передовой 31 декабря, и успела встретить с детьми Новый год. Или на нынешние осенние каникулы, когда с четверыми старшими своими и дочкой сестры подготовили небольшой концерт и рванули в военный госпиталь в Юргу.

— На нескольких этажах выступали! – вспоминает Светлана. – Мы привезли для раненых 160 адресных «вкусняшек» – яблочко, апельсинчик, мандаринчики, конфеточки. Напекли с помощью моей мамы 1000 печенюшек. Все это упаковали, и в багажники двух машин. Для детей, я думаю, это тоже много дает. Вырастут — будут помнить об этом… Меня многие не понимают – чего я так рвусь туда. А я когда туда заезжаю, чувствую себя другим человеком. У меня сразу как будто прилив сил, и мне так хорошо там становится.

В декабре планирую возобновить свои поездки.  

Многодетная семья Щадиловых живет на съемной квартире. Потому что Светлана готова биться за других, но не привыкла просить для себя. Правда, собирается попытаться получить 300 тысяч, которые недавно анонсировал губернатор Владимир Владимирович Мазур для многодетных семей. Вроде, по всем параметрам подходит — и лет родителям до 35-ти, и младшая родилась после 1 января 2025-го. Словом, поживем – увидим.

А еще – так уж жизнь устроена – в мирном Томске чаще вспоминаются не обстрелы, не то как скрывались от «бабы яги», не фронтовая разруха, а те люди, с кем довелось познакомиться во время миссий. Олег из ОДШБр «Ветераны», которому диагностировали рак, но он продолжал после химиотерапии помогать волонтерам, томский священник Алексей вместе с муфтием из Екатеринбурга наставлявший штурмовиков божьим словом, мать десятерых детей с Урала, приехавшая повидаться с четверыми, которые выбрали военную судьбу. А также те, кого встречал во время предыдущих миссий.

— Все такие разные, но нас сближает именно общее дело. Я думаю, когда-нибудь до всех это дойдет. Пока мы не станем единым целым, не сможем победить. А кода станем, тогда и Победа будет!

Крайнюю дочь, которая родилась три месяца назад, Щадиловы символично  назвали Викторией.

«Первое время на фронте я был «Царем»!

03.02.2026

В жизни Ивана Дунаева и до СВО было немало неожиданных поворотов. Так, например, в 48 лет мастер производственного обучения по вождению решил и поступил… на филологический факультет ТГУ. Возрастной студент успешно окончил учебу по специальности «Русская и зарубежная литература» в 2020 году, в разгар эпидемии ковид-19, поэтому
защита диплома прошла в дистанционном режиме. Он задумывался о магистратуре по новой специальности, но пришлось вернуться «за баранку» в техникум. А через два года началась СВО.

«Ограниченно годен в военное время»

Он честно признает, что окончательным доводом в решении отправиться на войну стал финансовый. Семье, где росли две дочери, не хватало зарплаты отца. Весной 2022 года Иван отправился в военкомат. Бравый солдат, занимавшийся отбором добровольцев, чуть со стула не упал, увидев документы. «Во-первых, ты – старый. Во-вторых, комиссован из-за перелома позвоночника, и у тебя категория «В», что значит — «ограниченно годен в военное время». — «А у нас сейчас какое?» Тогда настрой был, что война месяца через три победоносно закончится. Но все же предложили пройти медкомиссию. За свой счет.

Иван прошел, неоднократно рассказывая, что в свое время, отслужив срочную службу в Группе советских войск в Германии и вернувшись домой, устроился на работу в пожарную охрану. Проработал три года и был комиссован из-за травмы позвоночника. Вся жизнь после этого была связана с транспортом. Бывший пожарный окончил техникум по «смешной» профессии – «коммерсант». У молодого предпринимателя было несколько «маршруток» первого созыва – марки РАФ. А когда этот бизнес стали зажимать и власть, и криминал, Иван перешел на работу в СПТУ, где обучал учащихся вождению. Кстати, после разборок с криминалом, чтобы обезопасить жену, пришлось развестись. Правда, развод хоть и был официальным, но все же где-то фиктивным. Ведь пара продолжала жить вместе и вместе воспитывать детей.

Но вернемся к ВВК.

— Помотали меня по кабинетам, — улыбается Иван Юрьевич. – В итоге — я плюнул. Раз не пускает меня жизнь – значит, так надо. Я, в принципе, не фаталист, но если жизнь ставит какие-то преграды – поневоле задумаешься. Значит, что-то здесь недоделал. Лето я провел в Томске, переварил, покрасил машину, подготовился к зиме. Как говорится, «подобрал свои хвосты». И тогда появилась возможность подавать заявления через «Госуслуги». Подал – и буквально на следующий день меня пригласили на собеседование: «Пока отправки нет, но мы вас поставим на учет — будете в резерве». И сообщили, что в ближайший месяц вряд ли что изменится. Было это в октябре 22-го года.

А 7 декабря вызвали и сообщили, что вечером будет отправка. В срочном порядке стали собираться. О своем желании отправиться на фронт до этого Иван ни кому из близких не сообщал. Но вечером отправку снова отменили, дав время для семьи. Утром разведенные Дунаевы отправились в ЗАГС, чтобы снова официально оформить свои отношения, чтобы жене потом не пришлось доказывать, что они больше 30 лет прожили вместе. Им пошли навстречу, и через полтора часа семья вновь была полной.

От «Царя» до «Домового»

— Я много встречал на войне мужиков, которые говорили, что на войну отправились потому, что в семье было что-то не так, — отмечает Иван Дунаев. — Многие уходили на фронт, имея зарплату в десять раз больше моей, но уходили, потому что чувствовали какую-то необустроенность в личных отношениях, тягость в простых жизненных ситуациях. Был, например, у меня сослуживец с позывным «Шальной» из европейской части России. Любил рассказывать про свой дом в двести квадратов, на который люди специально приезжали посмотреть. А он вместо продолжения экскурсий махнул в добровольцы. Там не было телефонной связи с родными – лишь раз в месяц можно было связаться по интернету из штаба, причем только по разрешению командира. «Шальной» выбил себе право связываться каждый день: у него должно было появиться прибавление в семье – внук или внучка. И вот, когда он наконец пришел радостный, – «свершилось!»

… А отправку из Томска вновь отложили на день. Но все же 16 добровольцев из Томска в составе сводного сибирского отряда попали-таки на Кадамский полигон в Ростовской области. Боевое слаживание было коротким – за пару дней пополнению батальона БАРС-5 Луганской Народной Республики объясни ли все – и тактику, и медицину, и саперное дело. Даже провели стрельбы, а потом погрузили на КамАЗы и перевезли в пункт временной дислокации.

— Война — та же сфера нашей жизни, — напоминает Иван. — Там бывает много печального и страшного, но есть и много смешного. Первое время на фронте я был «Царем»! Когда выбирали позывные, командование интересовалось в том числе прозвищами. Я рассказал забавный случай из своей биографии. Ученик зашел в подсобку при гараже, а меня не было на месте. его спрашивают: «Вам кого?» — «Ивана Рюриковича!» С тех пор прилипло «Царь». Поэтому первый позывной у меня был «Царь». Но однажды приехал с проверкой генерал, услышал наши позывные и распорядился: «Всех царей, князей, генералов и прочих аристократов заменить!» И вторую половину пребывания на СВО я был «Домовым».

А в батальонном боевом расписании Дунаева записали снайпером. Это его очень расстроило. Одно дело в атаке кого-то застрелить, и совсем другое стать охотником на людей. Но его сразу успокоили: кем ты станешь, пока никому не известно. Так и получилось – в большинстве из своих шести выходов на линию соприкосновения с противником Иван был связистом, которому каждый час нужно было докладывать в штаб о наших успехах и наших потерях – «двухсотых» и «трехсотых».

Война – дело тяжелое… Побегай-ка в полной боевой выкладке – с каской, в броне, с боекомплектом, да еще шестью бутылками воды, сухпаем минимум на пять суток, да еще в непривычных армейских берцах. Поняв, что такая обувь его просто доконает, Иван спросил у зам по тылу: а нельзя ли что-то другое? Тот ответил прямо: ходи хоть босиком, лишь бы задачи выполнял. И Иван вернулся к купленным в Томске сапогам-«пенкам» с чулковой основой. Легкие, непромокаемые, одна беда – ноги в них не дышат. Поэтому при первой возможности желательно менять носки. Но этого добра у него был запас: снабдили в группе сопровождения для уходящих на фронт. Им же спасибо за трехпалые рукавички, очень пригодились.

Запомнился первый выход на линию боевого соприкосновения.

— Первое впечатление было, будто вышли на игру «Зарница», — вспоминает ветеран. – Позиционная война, короткие перестрелки и чувство, что это нереально и не по-настоящему. Будто в войнушку играешь. Чувства опасности не было. Декабрь, а трава зеленая, как в Германии, где я служил в далекой прошлой жизни. И первый снег мы увидели только после Нового года. Наверное, это хорошо, когда в войну вступаешь без страха. Но позже он все же приходит…

Обычно выход БАРС-5 на передовую длился пять-десять дней, потом – смена. Но связисту иногда приходилось задержаться, если у сменявшей группы такого специалиста уже не было. Часто связь работала в связке с медиком. Один занимался с ранеными, другой пересчитывал убитых. Если «трехсотых» было много, «Домовой» подключался к перевязкам и общению с вынужденно собиравшимися в тыл.

Но память – жестокая штука – сохраняла и другое. Грустные глаза оставшихся без дома собак и кошек, животные уже даже не реагировали на близкие выстрелы и взрывы. Или лесок с безымянными могилами – оказалось, что, когда здесь стояли ВСУ, запрещали местным жителям хоронить земляков на кладбище, и темпришлось устроить нелегальный погост. Или то, что в начале войны коптеров почти не было, и нашим даже запрещалось сбивать «вражеских птичек», чтобы не демаскировать позиции. Или звуки мышиной охоты за сухпаем в укрытии, которые доставали круче, чем минометная и танковая канонада.

Последний для себя выход Иван встретил на «носке» позиции «Туфелька», прозванной так за необычную конфигурацию, где, в отличие от предыдущих испытаний, группу застал еще и мороз – минус 22. Луганская зима отыгралась на обеих сторонах, проверяя, у кого характер крепче. После этого выхода Иван написал рапорт о возвращении домой. Он же был не мобилизованный контрактник, а доброволец. Некоторые писали рапорты, даже ни разу не побывав на передовой, – им хватало впечатлений уже в ПВД. Официальной причиной Иван Юрьевич указал состояние здоровья. Последний погодный сюрприз застудил спину.

А настоящие корни возвращения мы, может быть, узнаем из книги, писать которую филолог начал еще на войне. Правда, пока он оценивает свой труд, когда прошло уже два года, «написал мало – остановился на десятой странице».

Выступая перед школьниками, ветеран СВО следует золотому правилу: детям врать нельзя. Поэтому иногда приходится говорить: «Позвольте, я пока оставлю ваш вопрос без ответа». Но говорить с молодым поколением о войне, как и многие другие ветераны, считает для себя обязательным.

— И еще я хотел бы выразить благодарность тем, с кем был тогда «за лентой». И особенно офицеру с позывным «Метель».

«Черные гусары» против беспилотников

25.03.2026

Валерий Кобзов воевал в составе 15 гвардейской мотострелковой бригады в должности командира расчета зенитно-ракетного комплекса «Игла». Не удивительно, что на его форме нашит шеврон «Черные гусары».  До СВО бригада прославилась тем, что была единственной миротворческой в Вооруженных Силах России и участвовала в урегулировании многих конфликтов, например, в Приднестровье, Северной Осетии, Сирии. Гусарское же прозвище – Александрийская – ей присвоил президент Владимир Путин, в честь 5-го гусарского Александрийского полка Ее Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны.

— «Черные гусары» прославились тем, что проводили рейдовые марши в тылу противника, — рассказывает ветеран СВО. – В начале нынешнего века бригада была миротворческой, но обстоятельства сложились так, что она стала штурмовой. 

Валерий Кобзов родился в с. Парбиг Бакчарского района. Когда ему исполнилось 12 лет, семья перебралась в п. Мирный Томского района. Отсюда он уходил в армию – в воздушно-десантные войска, где освоил профессию оператора ЗРК «Игла». После демобилизации вернулся на томскую землю, где начал трудовую карьеру, в основном, на оборонных предприятиях- таких как «Полюс» и «Микран». Но буквально перед началом СВО перешел в частную компанию заместителем начальника производства. Повышение по служебной лестнице лишило его «брони», поэтому когда началась частичная мобилизация, ему вручили повестку. Прятаться он не стал.

24 октября 2022 года он уже был в учебном центре в Чебаркуле в Челябинской области., а в январе 2023 года – уже за лентой. 

Во время службы в десанте ПЗРК «Игла» предназначалась для уничтожения низколетящих воздушных целей, которыми тогда подразумевались самолеты и вертолеты потенциального противника. Здесь же боевая обстановка внесла существенные коррективы.

— По факту мы были одними из первых, кто основал мобильные группы по уничтожению дронов, — вспоминает Валерий. — Передвигались двойками, тройками, выставляли посты воздушного наблюдения, изучали маршруты полета «птичек».  Мы были первыми, кто оттачивал тактику противодействия. Я помню одну из первых встреч с БПЛА противника. Дрон буквально выскочил из кустов, врезался в машину и тут же взорвался. В нескольких метрах от меня. Это было неожиданно! Боестолкновений, как таковых, у меня не было. Я – не штурмовик, у меня свои задачи. И одна из главных – охота за дронами.

Сначала дронобои «Черных гусар» воевали на Купянско-Сватовском направлении, затем — на Сватово-Кременная.

Внимательное наблюдение за небом не однажды, а по крайней мере трижды позволяло уберечь отправлявшихся в тыл раненых. Стоит сказать, что раненых обычно везут без брони, и без оружия, поэтому сами они никакого отпора дать не могут. Первый раз вражеский дрон увязался за «мотолыгой» — тягач МЛ-ТБ – но его удалось насильно приземлить, второго, преследовавшего «УРАЛ», тоже успокоили. Третий грузовик пропустили с висящим за кузовом беспилотником, но «маякнули» ребятам на соседнем посту, и те все же одолели супостата.

Были во фронтовой карьере Валерия и схватки, что называется, один на один. Так, например, зависшего над дорогой «птенца» расчет ПЗРК заметил давно. Поэтому наш «ГАЗ-66» тормознули на подходе. «Мужики, разворачивайтесь. Вас там в небе дрон поджидает». «Повернуть не можем – у нас приказ!». «Тогда хоть скройтесь на время в лесополке. Может «птичка» сгинет». Все укрылись среди деревьев. На дороге остались шофер и томич. И тут дрон пошел в атаку. Валерий, стреляя по БПЛА, начал смещаться в сторону. Этот урок он выучил давно – когда на тебя наводится дрон, нельзя стоять ни в коем случае, надо уходить с линии атаки. И постоянно вести огонь. Дрон упал прямо перед капотом, разворотив лобовое стекло. И даже не взорвался, поскольку повредил аккумулятор. Позже водитель «66-го», проезжая мимо поста, всегда приветственно сигналил.

А уже под Авдеевкой группу командира Кобзова представили к награде медалями «За отвагу». Тогда они впятером отстояли тяжелую огнеметную  систему  «Солнцепек», возвращавшуюся с задания с четырьмя ракетами на борту. Что-то не заладилось в ходовой части, и грозное оружие встало как памятник среди дороги. Два с половиной  часа «Черные гусары» прикрывали огнемет от дронов противника, слетевшихся как мухи на мед. Больше трех десятков БПЛА превратились в хлам на подлете к «Солнцепку».

Позже спецы спрашивали: «А вы на каком расстоянии были от огнемета?». «Метров пятьдесят». «Вам бы хватило, если бы боекомплект сдетонировал». Бог уберег, «Солнцепек» эвакуировали, а медали где-то затерялись.

— Ничего, — улыбается Валерий. – Может, после войны награды найдут своих героев.  

Там же под Авдеевкой 18 декабря 2023 года Валерий получил тяжелое ранение. В силу того, что дронобой обязан следить за небом, не заметил неприятного сюрприза на земле. Взрывом повредило левую ногу. Он потерял стопу. Девять месяцев пролежал в госпитале имени Бурденко в Москве. Основное время ушло не на лечение, а на ожидание протеза.

По возвращении домой устроился в военный комиссариат Томского района .Прослужил там семь месяцев, пока оформлял все выплаты и документы.  И раньше томич увлекался спортом, но встав на протез, кажется, утроил свои силы. В прошлом году с помощью фонда «Защитники Отечества» открыл для себя программу «Кибатлетика» для людей с повреждениями опорно-двигательной системы, проводящей соревнования по всей России. Нынче ветеран собирается знакомство продолжить и уже подал заявку.

В томском отделении Всероссийского общества инвалидов прошлым летом тоже бросили клич – кто хочет поехать в Иркутск на соревнования СФО по парусному спорту? И хотя опыта ни у кого не было, но трое ветеранов СВО вошли в тройку победителей! Также бронзу томичи привезли со второго Всероссийского фестиваля ВОИ, который позже состоялся в Челябинске. Нынче – возможно — томские «яхтсмены» даже улучшат результат.

Что же касается трудовых планов на будущее, пока Валерий, относит себя к категории самозанятых. Впрочем, есть у него предпринимательская идея, в которую он вложил весомую часть выплат по ранению и инвалидности. Она связана с призводстом для стройки.  Он нашел помещение, купил оборудование. Зима – не очень благоприятное время для новых дел. Поэтому лишь сейчас начал искать заказы.

— Когда близится весна, и люди оттаивают! – утверждает ветеран вслед за стоиками повторяющий жизненный девиз «Делай, что должен и будь, что будет».

Между лиманом и морем

19.05.2026

После окончания Томского военно-медицинского института Борис Кириллов начал службу в Среднеазиатском военном округе. Затем военный хирург поступил в военно-медицинскую академию им. Кирова в Санкт-Петербурге. По распределению попал в Ново-Черкасский госпиталь начальником отделения хирургии, где получил большой опыт лечения раненых в первой чеченской кампании. Далее службу продолжил дома – в клиниках ТВМИ. Из Томска и отправился на вторую чеченскую.

Раз надо – значит, надо. В Чечне работал хирургом в составе бригады медицинского усиления. Где было тяжело – туда их и направляли. На всю жизнь налетался боевыми вертолетами. Зато и жизней спас немало. За что и был награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством». Там же, в Чечне, встретил будущую жену — она тоже медик. Так что в их семье два ветерана боевых действий. Борис Геннадьевич и сейчас иногда называет жену «декабристкой», ведь когда пришла пора возвращаться с войны, она поехала за мужем в Сибирь, променяв свой любимый Питер и военно-медицинскую академию на Томск.

Военную службу подполковник медицинской службы Борис Кириллов закончил в должности начальника Северского госпиталя. После этого еще несколько лет проработал в областной администрации в департаменте по лицензированию медицинской деятельности.

Немаловажная часть жизни ветерана связана с казачеством. Отец – из оренбургских казаков, дядя – из Ставрополья, и в Томске поддерживали традиции, а с момента возрождения казачества в 1991 году дядя стал атаманом Томского казачьего отдела Сибирского казачьего войска Союза казаков. После его смерти казачий круг избрал атаманом Бориса Геннадьевича, который уже лет десять на этом посту. Может быть, это служение общему делу и подтолкнуло военного пенсионера в его 65 лет к отправке на СВО.

— Что-то загрустил я на отдыхе, — вспоминает ветеран. — Ребята приезжают из-за «ленты», рассказывают, что врачей не хватает. Я военный медик с боевым опытом – что я буду сидеть? Жену поставил перед фактом – пошел добровольцем. Попал на Кинбурнскую косу. Еще Суворов с Нахимовым обороняли эту территорию в свое время. Потому что это
стратегический объект между Днепровско-Бугским лиманом и Черным морем. Сколько раз ВСУ пытались высадиться на косу! И десанты, и безэкипажные катера, и БПЛА, в том числе элитные «Птицы Мадъяра». Но безуспешно!

Добровольческий отряд «Барс-4» казачьей диверсионно-штурмовой бригады «Днепр» был в самом пекле продолжающейся битвы за Кинбурнскую косу. Томский казак на передовой был в роли обычного врача, который от обычного штурмовика отличался лишь тем, что кроме стандартного снаряжения — броня, разгрузка, оружие, боекомплект – таскает за спиной еще и тактический рюкзак килограммов 15 весом со всем тем, что может спасти жизнь раненым товарищам.

— Я там на 20 килограммов похудел, — улыбается Борис. – Зато научился готовить тысячу и одно блюдо из тушенки! – Но тут же становится серьезным: — Эта война – другая, потому что поражающие снаряды – другие. Если в Чечне преобладали пулевые ранения, а минно-взрывные были на втором месте, то здесь сочетанные ранения в результате артобстрелов и атак БПЛА. Боеприпасы становятся изощреннее. Кассетный взрывается и рассыпает несколько сотен маленьких мин. Допустим, «лепесток» с детскую ладошку или «колокольчик» типа маленькой лампочки. Незаметный, а стопу отрывает напрочь.

Казак без веры – не казак. Провидение Господне позволило вернуться Борису Кириллову на родину без ран. Тем острее воспринимаются чужие. По этому по возвращении атаман сразу же включился в работу по помощи семьям участников СВО. Кстати, треть Томского казачьего отдела на себе узнала, что такое эта война, некоторые до сих пор на фронте. Поэтому казаки понимают, что такое «гуманитарка» на передовой, что такое помощь в тылу, что такое сохранность могил предков и ушедших современников. Поэтому так много надо успеть к годовщине Победы! Тем более дед, в честь которого внука назвали Борисом, погиб на Великой Отечественной, и его имя есть на стеле в Лагерном саду.

Сохранение памяти – это, наверное, самое главное для человека. Поэтому атаман с гордостью рассказывает о деятельности не только своих взрослых подопечных, но и о жизни двух казачьих классов в томских школах. О 35-летии Союза казаков России, которое широко отметили прошлым летом, о большом круге Сибирского казачьего войска, который прошел в конце апреля в Тюмени, где удалось пригласить войскового атамана на «Томскую Братину», о своей новой работе.

— В этом году мне позвонил директор детской спортивной школы по хоккею, — с удовольствием рассказывает ветеран. – «Хоккей, сам знаешь, спорт травмоопасный. Команде врач нужен!» Пришлось срочно подучиться, и теперь получил еще и диплом по спортивной медицине. Теперь занят еще и на тренировках, где пацаны готовятся к открытому Кубку мэра
Северска. Гости ожидаются из Асина, Мельникова, Томска.

«Я отец ваш, а вы мои дети», — говорится в присяге казачьего атамана. С ее принятием жизнь, безусловно, меняется и забот становится больше. Впрочем, военному хирургу не привыкать. Судьба всегда нагружала его по полной. И всегда по мере сил он справлялся.

P.S.: Недавно пришла весточка с лимана. Борис Кириллов награжден медалью «За оборону Кинбурнской косы».

Семейная и спортивная жизнь разведчика

02.06.2026

На нашу встречу возле стадиона «Политехник» ветеран СВО Виктор Голиков приехал на велосипеде. Это сразу вызывало уважение, ведь мина с каким-то нежным названием оторвала нашему земляку левую ступню. Виктор — живое доказательство того, что человек сам строит свою судьбу, невзирая на ее удары.

Недаром многие ветераны СВО делят свою жизнь на ДО войны и ПОСЛЕ. Начнем с ДО. Виктор Голиков считает себя томичом, хотя родился в городе Норильске в Красноярском крае. Когда ему было пять лет, переехали в Томскую область, в п.Самусь. Окончив местный лицей, парень поступил в речной техникум, но с учебой не сложилось, и он это дело бросил. Уже с молодости Виктор привык принимать иногда неожиданные (даже для себя самого) решения.

Так получилось, например, и с армией. Он не уклонялся от призыва, но в 18 лет послужить Родине не удалось, так как началось разбирательство по уголовному делу. Суд посчитал, что при защите матери Виктор превысил пределы необходимой самообороны. Поэтому в армию пошел, уже разменяв второй десяток жизни. Служил в артполку в Биробиджане. Вернувшись домой, женился, но, как говорится, не сошлись характерами. Когда началась СВО, он работал на Нефтехиме. В военкомат пришел сам, но оформили как по мобилизации.

С детства парень увлекался компьютерными симуляторами и консольными играми, теперь это пригодилось на новой службе. Три месяца их готовили как разведчиков нового типа, которые могли вести разведку с воздуха. Совсем скоро это стало новой армейской профессией – оператор БПЛА. — При подготовке надо было 200 часов нале тать на симуляторе, — вспоминает Виктор. — Но симулятор – это одно, а жизнь — совсем другое. Я попробовал, но понял, что получается у меня плохо. Как-то я вышел из помещения для подготовки на улицу. А там стоял парень с дроном. «Дай попробую!» — «Смотри, это штука дорогая!» Но уговорил. А тут вышел учитель. Сначала покричал немножко, потом успокоился, дал несколько советов. И все стало получаться. Люди делятся на тех, кто все осваивает после долгих повторов, и на тех, кто, раз попробовав на деле, сразу все смекают. Я, похоже, из таких.

В штурмовом полку, который в свое время отличился при взятии Авдеевки, старший разведчик Голиков был на хорошем счету. И в тот день, 8 апреля, ничего не предвещало плохих новостей. С товарищем они получили боевую задачу — определить местонахождение вражеского пункта управления. Шли там, где шагали уже не раз. Вдруг под ногами у Виктора раздался хлопок.

— Дальше была вспышка, – вспоминает молодой ветеран. — Я оглянулся назад — увидел ботинок с торчащей из него костью. Мой.

Сознания Виктор не терял. С помощью подбежавшего товарища наложил жгут. Вызвали по рации подмогу, и томича оперативно эвакуировали в тыл. Сначала в Ясиноватую, затем в Ростов-на-Дону, а затем в столичный госпиталь имени Бурденко. Лечение продолжалось девять месяцев. Точнее, не само лечение, а больше ожидание протеза.

— Первый временный протез мне оплатил командир полка, где я служил. Из собственных средств, как лучшему оператору БПЛА. Оказалось, что он к тому же до войны был заместителем директора мощного протезного предприятия, в томском филиале которого я сейчас работаю. Первые шаги были трудные. Потому что не доверяешь новой «ноге». Гильза была из пластика и, на мой взгляд, не особо крепкая. Первый месяц ходил, нахаживал, шишки набивал. Потом сделали постоянный протез, с которым я отходил больше
полгода. Потом волонтеры фонда «Защитники Отечества» в Москве помогли мне сделать новый протез. На Всемирном фестивале молодежи в Сочи в 2024-м, где были участники из 180 стран мира, ребята удивлялись, что я на протезе активно хожу и везде участвую. Нужно иметь волю, ведь тебе никто не должен. Сам должен встать и понять, что это тебе нужно ходить, а не сидеть и плакать.

За боевые заслуги Виктор Голиков был награжден медалью Суворова и медалью «За отвагу». Но с возвращением домой медальный зачет не закрыт. Ведь по настоянию сотрудников фонда «Защитники Отечества» Виктор серьезно начал заниматься спортом. Причем не зацикливаясь на одном виде. В прошлом году он попробовал себя в плавании, парусных гонках на катамаранах, стрельбе из лука, жиме штанги. А футболом он увлекался и до войны. И результаты были хорошие! В том числе представлял наш регион на первом Всероссийском Кубке защитников Отечества по зимним видам спорта, на первой летней Спартакиаде народов Сибири и других соревнованиях.

Нынешнее спортивное лето тоже обещает быть жарким. Ведь прошлогоднего призера приглашают подтвердить и улучшить прежние результаты.

Кстати, стало проще общаться со старшим поколением. Особенно с теми, кто о войне и горячих точках знал не понаслышке.

— В Москве на форуме я хотел подойти к ветерану Великой Отечественной, — рассказывает Виктор. – Руку пожать в знак уважения. А он первый подошел и сам протянул руку. Сказал:
«Спасибо». Было очень много эмоций. Он рассказал, что волонтеры фонда приезжают к нему не только раз в год на праздник, а каждый месяц. Это не первый ветеран, которого я встречаю, но всегда переполняют эмоции, когда находишься рядом с этими людьми. Мы всегда находим о чем поговорить…

С подрастающим поколением несколько сложнее. В прошлом году ветераны СВО приезжали в летний детский лагерь. Сначала были некоторая настороженность и недопонимание с обеих сторон. Но через день-два после знакомства обстановка потеплела. Тем более ветераны приехали не с пустыми руками. Не только рассказы о подвиге сблизили поколения, но и сборка-разборка привезенных макетов оружия, стрельба из пневматики и даже исполнение гимна. Расхлябанность уходит, когда старшие товарищи стоят руки по швам и подпевают знакомым словам. Ветераны приезжали в лагерь на оба сезона и оставили о себе хорошее впечатление. Позже, в Томске, Виктор встречался с некоторыми ребятами, которые, узнав его, радостно здоровались и искренне интересовались, как идут дела. 

А они действительно идут. Виктор Голиков после обучения устроился на работу в Томский филиал АО «Московское протезно-ортопедическое предприятие». Техник-протезист седьмого разряда! Он работает не только с ветеранами СВО, но и с гражданскими людьми, которых в его практике более 60 процентов. Кто же, как не он, поймет и облегчит чужую боль.

Наладилась и семейная жизнь. У каждого есть свои страхи. Поэтому после знакомства, совместных прогулок и походов в кино Виктор рассказал своей избраннице о своей истории с СВО, чтобы не было испуга или отвращения. Потом была свадьба. Сейчас сыну, которого назвали Савелием, уже третий месяц.

Остается пожелать молодой семье счастья, спортивных успехов и чтобы сын знал о войне только из рассказов отца.