«Есть женщины в русских селеньях…»

В Кривошеинском районе живут и работают трудолюбивые и позитивные люди. Многие десятилетиями работают на одном предприятии и в одной профессии. К таким относятся семьи Шарухо-Терещенко-Овчинниковых. В сельскохозяйственной отрасли члены этой династии трудятся более 150 лет.

Ирина Терещенко, урожденная Шарухо, трудится в СПК «Белосток» почти 40 лет. Стаж, как говорится, не маленький. А если вспомнить, что впервые на ферму помогать маме Надежде Алексеевне Шарухо доить коров она пришла в десятилетнем возрасте, то получается, что профессии и «Белостоку» Ирина Николаевна верна полвека.

— Мы родом из этих мест, как мама говорила, коренные чалдоны. Мама родилась в Молчановском районе, но когда ей было четыре года, в 1952 году, бабушка и дед собрали весь свой нехитрый скарб, троих детей и перебрались немного южнее – в Кривошеинский район, в деревню Пудовка. Переехали, потому что здесь жила бабушкина старшая сестра и еще потому, что однажды летом мамин старший брат, мой дядя Саша, которому тогда было шесть лет, чуть не утонул в Оби. Они жили на берегу реки, и летом вся деревенская детвора убегала купаться. Взрослые с утра до вечера трудились в колхозе и, конечно, за детьми особо никто не смотрел. Это происшествие так напугало бабушку, что она уговорила мужа переехать в Пудовку, где больших водоемов, как известно, нет, и не было.

Запретная память

Про своих предков старожилов, которых на севере Томской области до сих пор иногда называют чалдонами, Ирина Николаевна знает немного. Так случилось, что ее прадеда арестовали в 1937 году, забрали прямо из дома, в который он больше никогда не вернулся. Прабабушка, напуганная арестом мужа, сама держала рот на замке и детям наказала про репрессированного отца не вспоминать и никому не рассказывать.

— Прабабушку Лизу я помню только по рассказам мамы. Именно она нянчилась с тремя внуками (у мамы, кроме старшего брата была еще сестра – Антонина), пока родители трудились в колхозе. Также и с нами – со мной и тремя моими младшими сестрами – Раисой, Натальей и Ольгой – нянчилась бабушка Маруся, которой тогда было уже за семьдесят лет, — вспоминает Ирина Терещенко.

Справка:

Чалдоны (челдоны) – коренные жители Сибири. Само название «чалдон» одни исследователи связывают с рекой Дон. Русские, прибывшие с Дона на челнах. Чал и Дон – получилось «чалдон»! Другая версия гласит, что чалдоны – потомки первых переселенцев с Русского Севера, население, сформировавшееся в XVI-XVIII веках. К началу XX века чалдоны в Сибири, включая Томскую губернию, представляли старожильческое русское население. При этом чалдоны долго сохраняли особое самосознание и черты культуры, отличающие их от более поздних переселенцев («россейских»). Чалдоны имели свой говор и традиции, например, строили заимки, любили чайные церемонии. Впоследствии культура чалдонов практически слилась с русской культурой. Однако их влияние на сибирскую культуру исследователи считают значительным.

— Наши родители – мама Надежда Алексеевна и папа Николай Егорович Шарухо – всю жизнь трудились в совхозе «Белостокский», так во времена Советской власти назывался наш родной СПК «Белосток», – продолжает рассказ Ирина Николаевна. – Мама пришла работать в совхоз 16-летней девчонкой. Папа был старше её на два года, он уже работал в совхозе трактористом. Потом папу отправили на учебу в Красноярский край и после успешного окончания курсов перевели в комбайнеры, а затем назначили бригадиром тракторной бригады. А мама всю жизнь доила коров.

Доярка по призванию

Труд доярки в те времена был очень тяжелым – не было доильных аппаратов и молоководов для транспортировки молока. Зимой, в холодном коровнике, бурёнок доили вручную, голыми руками выдаивали по 7-8 литров с каждой коровы, наполняли молоком большие эмалированные ведра, относили в молоканку, где переливали в алюминиевые 40-литровые фляги. Летом доярок вывозили на заливные луга, где паслись коровы, ехали все вместе в кузове грузовика, там же везли ледяные глыбы, которыми обкладывали фляги с молоком, чтобы оно не скисло на обратной дороге с поля на ферму. У Надежды Шарухо в группе было 18 коров, которых нужно было не только доить, но и ухаживать за ними, мыть им вымя, следить, чтобы не было застоя молока. Сейчас доярки «Белостока» работают с группой, куда входит от 40 до 50 коров.

— Всех своих подопечных я всегда знала по именам, клички давала сама, в зависимости от масти или характера. Коровы – они ведь все разные! Одни бодливые и строптивые, другие ласковые и нежные. Одни очень аккуратные, можно сказать, чистюли, а другие, наоборот, вечно в грязи вывозятся, — рассказывает дальше Ирина Николаевна. – Я всегда очень любила свою работу. Мне приходилось работать не только дояркой, но и телятницей, нередко подменяла коллег. Но все-таки именно дойку считаю своим призванием и делом всей жизни.

Когда Ирина 10-летней девчонкой впервые пришла на ферму, то поначалу просто помогала маме: быстро научилась давать коровам корма, могла унести ведро молока в молоканку. В 13 лет ей доверили подоить всю мамину группу – а это, как мы помним, целых 18 коров, – так как взрослых доярок отправили на сенокос.

— Я с детства знала, что останусь работать на ферме, хотя родители и отправили меня после школы в Новосибирский техникум учиться на ткачиху. Техникум я окончила, так как была послушной дочерью, но по этой профессии не работала ни дня. Устроилась нянечкой в детсад. Помню, иду я как-то по нашей Пудовке, а навстречу мне бригадир животноводов «Белостока» Геннадий Омельченко, он и позвал меня на ферму. Видимо, помнил, как я работала вместе с мамой, как помогала ей. Было это в 1988 году, так я пришла в Пудовское отделение и работаю тут до сих пор.

Надо сказать, что в те годы труд доярки оплачивался очень хорошо, доярка-передовик производства могла получать до одной тысячи рублей, поэтому желающих устроиться на ферму, было предостаточно. Ирина прекрасно помнит, как получила свою первую зарплату – целых 400 рублей! Все деньги тратить не стала, отложила на сберкнижку. В то время она одна воспитывала сына.

— Получив первую зарплату, я испытала настоящий шок – ну еще бы, такие деньжищи. В то время, когда я работала нянечкой в детском саду, я получала 70 рублей. А доярки в нашем совхозе не просто получали высокую зарплату, им давали премии, доплачивали за качество, плюс они получали тринадцатую зарплату. Кроме того, в наш совхоз каждую неделю приезжала автолавка из города, в которой можно было купить дефицитные продукты, те, которых не было в обычных сельских магазинах.
С особой теплотой вспоминает Ирина Терещенко свою первую наставницу и учителя Зинаиду Касьяновну Филатову, которая научила понимать, чувствовать коров не только ее, но и многих доярок «Белостока».

Семейная нива

У Ирины Николаевны было пять детей – два сына и три дочери. Судьба распорядилась так, что обоих сыновей она потеряла. Старший совсем юным разбился на мотоцикле, второго унесла специальная военная операция…

По стопам мамы пошла старшая дочь – Наталья. Ирина брала маленькую Наташу с собой на ферму – так, как это делала в свое время ее мама, Надежда Алексеевна. После окончания 11-летки зоотехник СПК «Белосток» Людмила Павловна Булавская уговаривала девушку поехать в город и поступить в сельскохозяйственный институт, но Наташа не захотела уезжать далеко от отчего дома и поступила в Кривошеинский техникум на юридическое отделение. Уже через год она бросила учебу и вернулась в родную Пудовку, пошла работать на ферму. «Белосток» стал ей вторым домом, как и для мамы, и для бабушки. С 2009 года Наталья Овчинникова работает здесь дояркой, совмещая, как и мама, и бабушка эту профессию с профессией телятницы.

— Работа телятницы – очень ответственная. Нужно понимать, чувствовать малыша, знать, кому и сколько давать питья и какого, вовремя увидеть, если теленок приболел. И всё-таки заниматься с взрослыми коровами, моими девочками, мне всегда нравилось больше. Хотя часто попадались и строптивые. Особенно первотелки, они после отела никого к себе не подпускают – брыкаются, бодаются. Сейчас хорошо, что есть специальные приспособления, всяческие «антибрыки», а раньше в нашем распоряжении была только веревка, — делится секретами профессии Ирина Николаевна.

В 2020 году Ирина Терещенко вышла на пенсию, но уже через два года ей стало скучно. И тут вновь состоялась знаменательная встреча, на этот раз с директором СПК «Белосток» Паруйром Амаяковичем Яврумяном. Будучи человеком прозорливым он видимо заметил в глазах Ирины некоторую тоску и прямо приказал выходить на работу.

— Так и сказал мне Паруйр Амаякович: «Рабочих рук не хватает, а ты дома сидишь!» Вот и получилось, что в 2022 году я вернулась на родное предприятие. Правда, уже не дояркой, а весовщиком на зерносушилку, а потом заправщиком на нефтебазу «Белостока». На самом деле, работать, постоянно общаться с людьми, быть в коллективе – это гораздо интереснее, чем сидеть дома у телевизора, — откровенничает Ирина Терещенко.

К слову, супруг Ирины – Александр Терещенко – также работает в «Белостоке». Сейчас он трудится на зерносушилке, а когда-то начинал здесь работать скотником, а затем и дояром.

— У Саши очень сильные руки, при этом спокойный и терпеливый характер, заметив это, руководство предложило ему встать на «раздойку» первотелок – труд этот физически очень тяжелый. У Александра хорошо получалось, так он и стал первым мужчиной-дояром на нашем предприятии, — рассказывает Ирина.

Кроме того, Александр играет в хоккей, чтобы поиграть каждые выходные ездит в райцентр, где есть хоккейная коробка. А Ирина в выходные остается дома. У нее появилось новое увлечение – выращивать редкие красивые цветы для дома и для сада.

— У наших родителей хозяйство было большое. Папа с мамой держали несколько коров, свиней, особенно нравилось маме возиться с птицей, она любила разводить редкие породы индюшек, кур. Когда дети были маленькие, я тоже держала хозяйство, но сейчас остался только огород и сад. А развожу я цветы, мясо мы теперь в магазине покупаем, — смеется Ирина.

«Мы еще можем!» — говорит Ирина Терещенко о себе и своем супруге, и обо всех тех тружениках села, кому сегодня под 60, подразумевая, что и в таком возрасте можно и нужно трудиться на благо своей семьи, своего предприятия, своего родного края.