Место, где лечат иконы

Белый халат, скальпель, яркая лампа, тишина… Нет, это вовсе не операционная, хотя хирургическая точность специалисту, о котором пойдёт речь, определённо нужна. А знакомиться мы сегодня будем с реставратором икон Анастасией Сычевник, заведующей отделом консервации и реставрации Енисейского музея-заповедника.

Остановить или восстановить?

Такая мастерская просто необходима была музею, в фондах которого хранятся уникальные памятники прошлых веков. Среди них – иконы, написанные енисейскими и приезжими мастерами для местных храмов.

Анастасия Сычевник в 2019 году пришла работать в музей научным сотрудником и почти сразу попала на открытие выставки православных предметов. Вскоре ей предложили работать в мастерской, а уже через год у неё был диплом художника-реставратора станковой темперной живописи.

«Само слово «консервация» говорит нам о сохранении. Мы консервируем, используя минимальное вмешательство, с целью сохранить объект культуры в том виде, в котором он какое-то время находился, – рассказывает Анастасия. – Вот поступил к нам памятник – картина или икона – с какими-то утратами, нам нужно его законсервировать, то есть приостановить разрушающие действия без внесения новшеств. Главное, чтобы дальше не разрушался. Вот памятник, видите? – обращает Анастасия моё внимание на лежащую на рабочем столе небольшую потемневшую от времени икону. – На нём множественные следы утрат: поражения, гвоздевые отверстия, разрушенная основа, здесь размокло, там смылось. Утраты ликов, отслоение живописного слоя от основы. Чтобы законсервировать, я это профилактической заклейкой укреплю, чтобы икона не сыпалась дальше».

Казалось бы, почему сразу не начать процесс восстановления? И главным ответом на этот вопрос станет слово «время»: для реставрации его может потребоваться настолько много, что незаконсервированные части иконы утратятся безвозвратно, ведь случается такое, что работу над восстановлением начинают одни мастера, а завершают через десятилетия другие. А ещё может быть такое, что время для реставрации именно этого памятника ещё не наступило: просто не найдены технологии, нет физической возможности.

Для иконы XVIII века «Богоматерь с Младенцем на престоле (Царица Небесная)» время восстановления подошло. Сейчас она – свидетель нашей беседы – стоит на мольберте в мастерской, где буквально по миллиметрам реставраторы устраняют на её поверхности повреждения, причинённые и самой иконной доске, и изображённым на ней библейским образам. За работой именно над этой иконой мы и застали нашу собеседницу. Что ж, значит, и ей, иконе этой, быть одной из героинь нашего материала.

Кирпичик за кирпичиком

«А эта работа поступила к нам после реставрации из художественного музея им. В.И. Сурикова. Вот в этой части иконы головки ангелов были полностью утрачены. Мало того, что реставратор укрепил, подвёл грунт, он ещё и реконструировал, то есть восстановил. А утраты здесь были до ткани, здесь – до основы. Теперь работаем над тем, чтобы восприятие изображения было целостным», – держа в руках палитру и тоненькую кисть, продолжает Анастасия. И вот уже два крошечных свежих цветовых пятна легли рядом с гладкими мазками, нанесёнными иконописцем в середине XVIII века. Словно два кирпичика в разрушенной монастырской стене… Ещё кирпичик, ещё…

И сразу вспомнилось время, когда Енисейск готовился к своему 400-летию. Время уникальное, время возрождения, реставрации и реконструкции. Тогда, часто бывая на восстанавливаемых памятниках архитектуры, впервые услышала слово «вычинка». «Из стены вынимается повреждённый исторический кирпич, а на его место вставляется кирпич современный, подогнанный по размеру», – объяснил тогда мастер-строитель. Метод вычинки – возможность сохранить строение, предотвратить дальнейшее разрушение.
«Да, это новодел, – соглашается Анастасия, – но без такого метода памятник не только целостным не смотрелся, он бы целостным не остался».

Однако с такой «кирпичной кладкой» нужно быть очень деликатным. Так, музейная реставрация может считаться завершенной уже на стадии наложения цветового пятна. Для храмов может потребоваться более тщательная проработка деталей, чтобы икона выглядела почти как новая, объясняет мастер. Но чем больше вмешательства в памятник, тем меньше его историческая ценность.

«Есть чёткие правила – каноны, которые мы не можем нарушать. В иконописи всё строго канонично и в реставрации тоже. Как только мы что-то нарушаем и вносим своё, мы вмешиваемся в предмет. У реставратора другая задача. Он, как врач, сохраняет. Если хотите внести что-то своё – реконструируйте: возьмите доску, похожие краски, экспериментируйте, создавайте свою реплику, копию оригинала. Но не нужно этого делать на объекте культурной ценности», – объясняет реставратор.

«Вот здесь, смотрите, произошла очистка, и мы видим, что кое-где сохранился орнамент по золоту. Вот здесь, возможно, был накладной венец. Скорее всего, здесь будет просто цветовое пятно, или же мы попробуем восстановить анатомию носа без фанатизма, конечно же, без дорисовывания своих элементов», – вновь обращается к иконе Анастасия, и тоненькая кисточка вбирает в себя с палитры нужный цвет, лёгким касанием затем оставляя на полотне ещё один «кирпичик».

Путь в мастерскую

Пятнышко к пятнышку – и вот уже живописный «провал» не выглядит таким аварийным. Продолжаю завороженно следить за руками Анастасии, следую за её внимательным взглядом, переходящим с репродукции, закреплённой на планшете, на оригинал. Правда, вопросами всё же художника отвлекаю.

«Почему православие? У меня не было других вариантов. Я родилась в России, православие – вера предков, моё первое образование – иконописное. Училась в иконописной школе им. Преподобного Олимпия в городе Дубне. А последнее образование – реставрационное. Его я получила в училище в Суздале. В этом плане всё прекрасно сложилось: когда твоё мировоззрение совпало с возможностями и реализовалось именно здесь. Очень ценно, что могу себя проявлять как человек, как специалист в этой профессии», – отвечает Анастасия.

Как и любому специалисту, сотруднику реставрационной мастерской очень важен профессиональный рост. Давно зная Анастасию как деятельного и инициативного человека, вряд ли ошибусь, предположив, что и в этом направлении она явно не стоит на месте. Как выяснилось, обучение и повышение квалификации здесь просто производственная необходимость.

«В этом плане различного рода стажировки помогают тебе расти как специалисту, потому что ты обращаешься к профессионалам с большой буквы, видишь их работу, узнаёшь историю и процесс восстановления ценнейших памятников. Сейчас учусь и стажируюсь в Коломенском, где располагается одна из опорных реставрационных мастерских в стране. Специалисты, которые там трудятся, сохраняют такие памятники! Например, был случай, когда пришлось перенести список иконы на другую основу. Икона XVI века вздувалась, хотя там условия хранения приближены к идеальным. После многочисленных попыток победить эту проблему было принято решение о переносе списка. Это уникальнейшая, сложнейшая операция! И я видела руки того мастера!» – восторженно рассказывает Анастасия.

Стажировки, к слову, предполагают не только работу руками, но и посещение музеев. Это практически обязанность сотрудников художественных мастерских. Насмотренность – один из важных «инструментов» художника, который зачастую помогает в работе с памятниками, находящимися под записью, то есть когда поверх одной иконы уже написано что-то другое.

Енисейское письмо

Кроме того, изучение музейных экспонатов помогает лучше понимать и различать иконописные школы. Среди них и школа енисейского письма.

«У нас есть свои иконы, мы их изучаем, исследуем, работаем над выявлением особенностей, которые чётко говорят о том, что они были сделаны на территории Енисейска. Мы сейчас готовимся к выставке «Икона енисейского письма», в которой примут участие памятники, хранящиеся в Енисейском музее-заповеднике, а также собранные в приенисейском крае. У них есть определённые особенности. Научный сотрудник Енисейского музея-заповедника Елена Шаклеина работает как специалист в теоретической части. Мы же прикладываем руки именно к восстановлению икон. Эта «Царица Небесная» тоже займёт достойное место в экспозиции», – продолжает мастер.

Внимательно всматриваюсь в икону. Вместо трона – облака, сквозь которые, как сквозь лёгкую вуаль, просматриваются кучерявые волны реки, деревянные дома… Словно… Словно Енисейск с птичьего полёта! Удивлённо поднимаю брови… «Да-да! – улыбаясь моему открытию, подтверждает Анастасия. – Когда говорим о том, что это, возможно, енисейское письмо, обращаем внимание на пейзаж, в котором просматривается город. Здесь вообще много скрытых символов. Сам рисунок не примитивный, хорошие пропорции, хорошая техника письма».

А ещё обращаю внимание на смуглость ликов Богоматери, Младенца, маленьких ангелов. Признаюсь, думала, что это говорит как раз о южном происхождении иконы. Как оказалось, этот оттенок даёт наша местная глина, которая имеет характерный тёмный цвет. Эта глина использовалась иконописцами в качестве санкиря – первичного слоя лика, на котором потом и происходит детальная пропись методом от тёмного к светлому.

«Это икона с явными признаками енисейского письма. С большой вероятностью она написана здесь и, скорее всего, находилась в одном из енисейских храмов. Её габариты – 122 на 110 сантиметров – это подтверждают. Вспомните центральные иконостасы наших храмов, их высоту. Всё писалось на месте всегда. Возможно, над созданием иконы трудилась приезжая артель со своими специалистами. На Руси, кстати, начиная с XVI века, подобные изображения нередко помещались в иконостасе в качестве центрального образа полнофигурного пророческого чина. Такие композиции призваны были свидетельствовать об исполнении пророчества, воплощении Премудрости Божией. Богоматерь изображалась с сосудом, домом, троном», – погружает в историю реликвии Анастасия. Представляю себя на экскурсии. Впрочем, это неудивительно при объёме знаний, которыми владеет Анастасия. Причём очень часто она делится ими на самых разнообразных мастер-классах, связанных с иконописью, которые проводит и для детей, и для взрослых не только в Енисейске, но и за его пределами. Герой нашего материала вовсе не тот человек, который взаперти в мастерской миллиметр за миллиметром отвоёвывает икону у плесени. Она тот, кто ведёт большую работу по популяризации православного искусства.

«Наш Енисейск называют Сибирским Иерусалимом, – подхватывает тему Анастасия. – В городе сохранилось много действующих храмов, а в них – икон. В музее разработана обширная просветительская программа, которая включает в себя знакомство с особенностями приенисейской иконописи, знакомство с православными канонами иконописи, знакомство с работой в технике яичной темперы, с помощью которой и писались иконы.

Мне очень нравится работать с людьми в этом направлении, вижу их отклик, понимаю, что им это интересно. Очень здорово, что мы имеем возможность показать нашу работу изнутри, заинтересовать ремеслом, а также познакомить с самими иконами, с их символами, назначением, образами. Вот, допустим, на иконе – ослик, гора, городская архитектура. И ты говоришь про вход Господень в Иерусалим. Попутно рассказываешь про праздник, про само событие. И так с каждым образцом получается затронуть историю человечества, историю создания изображения, разнообразие образов, язык выразительности. Это ведь и в храме потом помогает людям ориентироваться, ведь именно здесь мы встречаемся с религиозным искусством».

Разговор с Богом

Работать с музейными экспонатами – большая ответственность, а если этот экспонат ещё и икона… Интересно, что ощущает реставратор, принимая участие в судьбе памятников прошлых веков?

«Всегда это огромное волнение, ведь ты работаешь не с новоделом, а с памятником. Но отягощён ты не только ответственностью за то, что работаешь с наследием, и это не только отношение к качеству своего труда, но и уважительное отношение к образам на иконе. Ты находишься в понимании ценности предмета, с которым работаешь, ценности своего труда, потому ты не смеешь сделать как-то плохо, не в полную силу. Лучше остановиться и спросить консультации, если ты не знаешь, что делать. Нас, реставраторов, немного в стране, но мы всегда в общении, на подхвате друг у друга.

У икон основа деревянная, краски натуральные. Эти памятники очень зависимы от температурно-влажностного режима. Соблюдение его – необходимое условие для сохранения памятника. Но процессы биологические всё равно идут. Мы можем визуально не заметить какой-то жизни на основе или в краске. А где-то уже скрылась невидимкой плесень. Обрабатываешь икону, а потом вдруг обработанный кусок белеет, отстаёт, крошится… А ты вроде сделал всё по утверждённой методике, всё сделал верно, ведь ты и не можешь по-другому. Но изменения в части, где ты работал, вдруг заставляют усомниться. И ты думаешь: наверное, руки подвели…

А ещё непременно приходит ощущение проникновенности, духовности. Для меня это один из способов общения с Богом. Я молюсь Ему, я разговариваю с иконами. Иногда памятник приходит настолько в плохом состоянии, что ты думаешь, как вообще это теперь всё можно собрать. А он берёт и собирается, и работа – тяжёлая реставрационная работа – идёт легко. А есть памятники, которые вроде и не обладают серьёзными разрушениями, но ты понимаешь, что в одиночку ты с ними не справишься», – рассуждает Анастасия.

Место чуду есть всегда

Что же получается: без чуда профессия реставратора не обходится?

«Да, наша профессия не только про знания и умения, про технологии, разработки, микробиологические пробы, поиски решений. Она ещё и про чудо, бесконечное удивление, даже восхищение. Смотришь иногда на памятник и думаешь: «Миленький! Это ли не чудо, что при такой степени утраты ты смог сохранить образ?» или «Что это за чудо-человек, который смог всё это собрать?». Когда видишь тяжёлый сохранный труд, то думаешь про человека, как и чем он мог добиться такого результата. Это у нас сейчас есть микроскопы, инструменты, различные средства, растворы, возможность посоветоваться со специалистами. А как он в начале прошлого века сохранял так, чтобы потом другое поколение реставраторов могло восстанавливать икону? Не чудо ли это? И какой посыл для будущего поколения реставраторов!» – делится эмоциями Анастасия.

Работа над каждой иконой – это всякий раз новая задача, решение которой предстоит найти самостоятельно или с помощью коллег. И поиски этого решения не отпускают даже тогда, когда реставрационный кабинет запирается на ключ, а реставратор уходит на отдых. Даже среди ночи, признаётся Анастасия, часто прокручиваются рабочие моменты, думается о том, какой ещё способ можно испробовать, какой метод испытать, чтобы преодолеть вызов, поставленный самим временем.

«Всякий раз, удаляя лаковый слой, мы используем разные методы, подбирая, комбинируя, пробуя. Как восстановить цвет и эластичность лака, а может, таким или таким растворителем? А если сочетать, то в какой форме? А что по этому поводу пишет профессор Галина Сергеевна Клокова? – продолжает Анастасия. – Всё нужно учитывать. Однажды, неправильно подобрав первичный растворитель, я получила очень сильное побеление лакового слоя и переживание такой силы, что справилась с ним не скоро. Первая седая прядь, наверное, оттуда. Поэтому и учишься постоянно, чтобы принимать правильные решения, быстро реагировать на постоянные вводные, которые диктует сама икона. Одну, например, нужно обработать профилактической заклейкой, и она насытит клеем разрушенную и уставшую поверхность. Другой потребуется тончайшая папиросная бумага, приклеенная на осетровый клей».

…Мы говорили и говорили. Про рабочие нюансы и служение Богу самой этой работой, про веру и безверие, про возрождение и забвение… Говорили, обращаясь время от времени к стоящей на мольберте иконе, откуда сквозь века из-под самых небес смотрели на нас Матерь Божия Мария и Младенец Иисус.

Какова же была моя радость, когда вскоре я встретила эти же спокойные и умиротворённые взгляды в Троицкой церкви Енисейска, побывав на открытии выставки-реставрации «Икона енисейского письма». На уникальной выставке представлено более 50 икон, в каждую из которых вложен гигантский труд художников-реставраторов. Мне радостно, что увидела хотя бы толику этого труда. И «кирпичики» увидела, на которых многое держится. И людей узнала, на которых держится ещё больше…

Из описания памятника на сайте Госкаталог

«Богоматерь с Младенцем на престоле» (Царица Небесная). Енисейск, середина XVIII века. Дерево, левкас, паволока.

«Икона восходит к торжественному образу Богоматери на престоле, который сложился в греко-византийской иконописи, начиная с V в. Обычно Богоматерь представляли восседающей на престоле в строго фронтальной позе, держащей перед собой обеими руками медальон с изображением Спаса Эммануила.

Икона написана темперой по левкасу, лицевая сторона доски проклеена паволокой. Деревянный щит состоит из 6 досок, имеет дугообразное завершение и две врезные встречные шпонки. Вероятно, икона находилась в центре пророческого чина иконостаса храма. Надпись по фону выполнена красной краской: МР ДY ИIС ХС. Иконография иконы напоминает образы Господа Вседержителя, восседающего на облаках, местного енисейского письма

К признакам местного енисейского письма также можно отнести сдержанный колорит иконы. Использование холодного красного оттенка как цветового акцента в композиции в сочетании с зеленым в одеждах. В личном письме применение темно-коричневого цвета санкири в качестве основы под лик и серовато-коричневого тона ликов с подрумянкой. В сочетании с губами алого цвета и контрастными белками глаз, что является характерным для енисейской иконописи XVIII в.»

Стажировка в Московском государственном объединенном музее-заповеднике – не только возможность получить новые навыки, но и восстановить один из образцов, хранящихся в фондах Енисейского музея-заповедника, – икону «Сорок мучеников Севастийских»

«Работать над сохранением или восстановлением старинных икон – очень большая ответственность. Но не только оттого, что ты прикасаешься к памятнику. Нужно быть уважительным к самим образам, написанным художниками столетия тому назад. А ещё эта работа для меня – некий разговор с Богом»

Просветительская работа – одна из задач реставраторов. Участники мастер-классов могут увидеть труд специалистов реставрационной мастерской, познакомиться с символами и смыслом икон

50 икон и предметов православного быта вошло в экспозицию «Икона Енисейского письма». Уникальная выставка-реставрация работает в Троицкой церкви Енисейска