Проект «Многонациональная Сибирь»

В честь «Года единства народов», объявленного президентом России В.В. Путиным в 2026 году, команда Сиб.фм запустила авторский проект. Наша съёмочная группа отправилась в экспедицию по районам Новосибирской области и сняла истории пяти национальностей, проживающих в регионе. В серии публикаций истории немцев, казахов, татаров, чувашей и белорусов.

«Родная хата, няхай не багата»: как живут и сохраняют традиции белорусы в Новосибирской области

28.07.2026

В рамках проекта «Многонациональная Сибирь», запущенного Сиб.фм в Год единства народов России, мы начинаем серию публикаций о культуре и быте диаспор, которые сделали Сибирь своим домом. Первая остановка — у белорусов, чьи песни, вышиванки и золотистая соломка стали неотъемлемой частью сибирского культурного ландшафта.

От «панцирных бояр» до академиков: страницы истории

У каждой белорусской семьи в Сибири — своя сага. Для кого-то она началась в далеком XVII веке, когда первые выходцы с запада участвовали в присоединении и освоении сибирских земель. Для других — в середине XIX столетия, когда в северных районах современной Новосибирской области появились «панцирные бояре», крещёные потомки служилой шляхты, основавшие деревни с говорящими названиями вроде Колбаса в Кыштовском районе. Там до сих пор слышна белорусская речь, а в домах хранятся столетние рушники.

А для Людмилы Кащеевой, руководителя ансамбля «Весёлка», история началась в 1986 году. Закончив Минское музыкальное училище и Ленинградский университет, она приехала в Новосибирск вслед за мужем-музыкантом.

«Тогда у нас была одна единая страна — Советский Союз», — вспоминает она. Как и многие выпускники белорусских вузов, распределённые в Сибирь, она осталась здесь навсегда, вложив душу в развитие культуры родного народа на новой земле.

Эти истории — лишь часть мозаики. Белорусы внесли неоценимый вклад в становление региона: от крестьянского труда до фундаментальной науки. Имена академиков Валентина Коптюга и Андрея Трофимука, учёного-фольклориста Михаила Мельникова — это гордость не только Беларуси, но и всей сибирской науки.

Вагайцево: островок белорусской души в сибирской степи

Село Вагайцево Ордынского района сегодня нельзя назвать исключительно белорусским. Но именно здесь, почти двадцать лет назад, зажглась важная культурная искра. Благодаря энтузиазму покойной Нины Кабановой, бывшего руководителя Новосибирского центра белорусской культуры, здесь был открыт один из его филиалов.

«Она была нашим незаменимым переводчиком, учила нас здороваться, объясняла значение десятков слов, — с теплотой говорят местные жители. — Мы запомнили их, как родные».

Сердце культурной жизни в Вагайцево — ансамбль «Кумушки». Их песни — не просто концертные номера, а часть бытия.

«Мы с этой песней и живём, и радуемся, и радуем нашего зрителя, — говорят участницы коллектива. — Белорусские песни — праздничные, танцевальные, сюжетные. В них вся наша душа».

Родство языков, общая вера и вековая дружба между русским и белорусским народами делают эти мелодии близкими и понятными каждому сибиряку.

Кухня, ремесло и праздники: нить, связующая поколения

«Бульба — наша уся сіла»

Знаменитая белорусская любовь к картошке — не стереотип, а живая традиция. В семье Тамары Даниловой из Вагайцево драники готовят по наследственному рецепту. «Натираем картошку, солим, перчим, добавляем яйцо и на раскалённую сковородку. Со сметанкой! — делится она. — У меня и дети, и внуки все любят». А ещё в белорусских домах всегда в почёте сало, домашние колбасы и блины со шкварками — символы сытного, гостеприимного стола.

Золото из соломы

Пожалуй, самое узнаваемое в мире белорусское ремесло — плетение из соломки. Его корни уходят в глубокую древность, ко временам обрядов, связанных с культом хлеба. А практическая причина его расцвета проста: на болотистых землях Беларуси древесины было мало, а соломы — в избытке. Мудрый народ превратил её в материал для высокого искусства.

«Соломкой можно писать картины, — показывают мастера. — Вот традиционные ангелочки, лошадки, куклы. А это — фантазийные работы». Золотистый цвет и пластичность соломки когда-то ассоциировались с золотом, и её использовали даже для создания церковных иконостасов. Несколько таких уникальных врат XIX века до сих пор хранятся в музеях Беларуси.

От Гуканья Весны до Вышиванки

Белорусские праздники — это сплав древнего язычества и христианства. Большинство из них привязаны к церковному календарю. Но есть один, идущий из глубины веков, — Гуканье (зазывание) Весны. Молодёжь и старики собирались на самом высоком месте, украшали берёзку самодельными птицами из теста или бумаги и кликали весну песнями: «Жавороночки прилетите, весну красную принесите!».

А в современной Беларуси, а следом и в диаспорах, появился светский, но очень душевный праздник — День вышиванки. В этот день белорусы надевают традиционную вышитую одежду, демонстрируя гордость за своё наследие. «Молодёжь очень любит вышивать и ходить в вышитых сорочках, даже под пиджаком», — отмечают хранители традиций.

Почему «Белая» Русь?

Откуда взялось название «Белая Русь»? Однозначного ответа нет, но одна из версий — самая поэтичная — связывает его с любовью белорусов к белому цвету. «Белый цвет — символ чистоты, нежности. Белорусы всегда любили белые одежды», — объясняют знатоки.

Традиционный костюм, начавший формироваться в средние века, долгое время был преимущественно белым (из отбелённого льна) и красным. Лишь к концу XIX века добавился чёрный. Удивительно, но даже на полевые работы крестьяне могли выходить в белых льняных рубахах-«кашулях». Геометрический орнамент на них — не просто украшение. Каждый ромбик, каждый квадратик, даже стилизованный василёк, вышитый у горловины, нёс защитную функцию, оберегал хозяина.

Сибирь — земля общая

История белорусов в Сибири — это история взаимного обогащения. Они принесли сюда свою трудолюбивую культуру земледельцев, свои звонкие песни, своё уникальное ремесло и тёплый, радушный уклад жизни. А Сибирь, суровая и щедрая, приняла их, став родным домом для многих поколений.

Как поётся в той самой песне, которую можно услышать и в Новосибирске, и в Минске:

«Родная хата, няхай не багата… сустрэне заўсёды, хоць сын ты ці госць». («Родной дом, пусть он небогат… всегда встретит, будь ты сын или гость»).

Именно таким — открытым, хлебосольным и сохраняющим свою душу — предстаёт перед нами белорусская диаспора Сибири, чья история продолжает писаться уже общими, братскими усилиями.

Проект «Многонациональная Сибирь» продолжается. Впереди — новые истории и новые открытия.

«Три солнца над Тартасом»: как живут и хранят память предков чуваши в Новосибирской области

28.07.2026

Продолжая проект «Многонациональная Сибирь» в Год единства народов России, мы отправляемся в Северный район Новосибирской области. Здесь, на берегу тихой реки Тартас, находится село с говорящим названием — Чуваши. Место, где уже полтора века звучат древние песни, ткутся узоры с тысячелетней историей и где помнят легенду о трёх солнцах.

«Там, где живут чуваши»: дорога в Сибирь

История села Чуваши началась в эпоху масштабного переселения, когда Сибирь призывала новых хозяев на свои бескрайние земли.

«Подъемные давали. Поэтому люди начали осваивать Сибирь», — рассказывают местные старожилы.

Первопроходцами стали, как правило, «низовые» чуваши — выходцы из юго-западных земель Чувашии, где пахотной земли остро не хватало.

Точной даты основания деревни в архивах не сохранилось, но местная учительница-энтузиаст Галина Леонтьевна Савина, «лопатив архивы в Новосибирске», восстановила звенья этой цепи. Основателем соседней Михайловки был Аникин Михаил Егорович. А его сын, решив отделиться от отцовского дома, проехал несколько вёрст и основал новое поселение на живописном берегу Тартаса. Проезжие, не зная названия, говорили: «Ну, там, где живут чуваши». Так за селом и закрепилось это имя — ставшее символом сохранения своей идентичности в сибирской дали.

Обряды, которые лечат землю: от Чуклеме до Манкуна

Жизнь чувашей всегда была тесно связана с циклами природы и почитанием предков. Одним из самых торжественных обрядов был Чуклеме — благодарственное моление за новый урожай. К священному столбу приносили полный ковш домашнего пива, каравай хлеба и семь видов яств, зажигали большую восковую свечу. Это был диалог с высшими силами, просьба о милости и благодарность за дары.

А праздник Манкун, аналог Пасхи, до сих пор живёт в памяти и традициях.

«Мы вставали очень рано, чтобы пойти к родственникам… ходить и собирать яички и конфеты», — с улыбкой вспоминает одна из жительниц. В доме первого гостя обязательно сажали на подушку — «чтобы водился скот, чтобы курицы неслись».

А отец семьи к празднику мастерил большие качели, на которых качалась с удовольствием не только детвора, но и взрослые, ощущая единение и радость возрождения природы.

Костюм как летопись: вышивка, бисер и легенда о солнце

Чувашский костюм — это не просто одежда. Это зашифрованное послание, философия и оберег. Основные цвета традиционного наряда — белый (чистота), красный (жизнь, энергия) и жёлтый (солнце, свет). Украшения — не просто богатство, а символы. Монеты (у зажиточных — серебряные и даже золотые), раковины каури, привезённые издалека, и, конечно, сложный орнамент, где каждый завиток имеет значение.

Особое место в культуре занимает легенда о трёх солнцах. Когда-то людям было невыносимо жарко от трёх светил, и охотник по их просьбе сбил два. Оставшееся солнце, испугавшись, ушло высоко в небо. Наступил холод. И тогда старейшины дали совет: «Изображайте везде солнце, три солнца, на заборе, на одежде, вышивке, и тогда солнце увидит ваше раскаяние и вернётся». Так и появился солярный символ — три солнца, ставший главным мотивом чувашской вышивки и бисероплетения.

Бисероплетение — ещё одно древнее искусство, которое сегодня активно возрождается. Мастерицы создают ажурные головные украшения «масмак», где бисерная сетка складывается в символы семьи, единения и, конечно, солнца.

«Хмельное золото» и бабушкины колобушки: вкусы детства

Чуваши издавна славятся как искусные земледельцы и… пивовары. «Все чуваши славятся пивоварением», — с гордостью говорят в селе. Традицию варить пиво на хмелевых шишках привезли с собой переселенцы. Зерно проращивали, сушили в печи, мололи и смешивали с хмелевой закваской. Недаром шишки хмеля украшают герб Чувашии. Сегодня в сибирском селе по старинным рецептам делают вкуснейший квас, храня память о «фирменном» напитке предков.

А на любом празднике, особенно детском, обязательно появлялось блюдо «Йава» — нежные колобочки из теста, обжаренные в масле. «Бабушкины колобушки» — ласково называют их в семьях. Традиционно их поливали растопленным мёдом. «Но сейчас мой внук просит, чтобы я поливала сгущёнкой. Ему так нравится», — делится секретом современной адаптации одна из хозяек, показывая, как раскатывает колбаски теста. Простота рецепта и любовь, с которой его готовят, делают это блюдо настоящим символом домашнего уюта и связи поколений.

Сибирская закваска: как живёт традиция сегодня

Чуваши Сибири — пример удивительной стойкости и адаптивности. Они не ассимилировались, а органично вписались в сибирский ландшафт, сохранив своё ядро. В селе живёт знание о том, кто такие «верховые» и «низовые» чуваши, помнят обычай жить большими семьями («вместе пахали и сеяли, разводили скот»), берегут старинные приметы, дошедшие ещё с языческих времён.

Главное, что удалось сохранить — это ощущение единства через песню, праздник, узор на рубахе и вкус домашних колобушков. Мелодии, которые звучат на берегу Тартаса, — те же, что пели в приволжских селах полтора века назад. Они создают ту самую «атмосферу единства и уважения к предкам», о которой говорят участники проекта.

Село Чуваши в Новосибирской области — это не этнографический музей, а живой, дышащий организм. Здесь древняя легенда о трёх солнцах оживает в блеске бисера на девичьем головном уборе, а обряд Чуклеме продолжается в благодарном взгляде на щедрый сибирский урожай. Переселившись в Сибирь, чуваши не просто сохранили свою культуру — они доказали, что память и традиция могут пустить крепкие корни в любой, даже самой суровой земле, если поливать их любовью и передавать из рук в руки, от поколения к поколению.

Проект «Многонациональная Сибирь» продолжает открывать для нас уникальные миры народов, сделавших Сибирь своим домом. Впереди — новые встречи и истории.

«Шестой по численности, первый по гостеприимству»: как живут казахи в Новосибирской области

28.07.2026

Проект «Многонациональная Сибирь» продолжает путешествие по региону. На этот раз мы отправляемся на самый юг Новосибирской области — в Карасукский район, где на берегу реки Баган уже почти два столетия стоит аул Нижнебаяновский. Здесь живут казахи — шестой по численности народ региона, сумевший сохранить язык, традиции кочевых предков и удивительное гостеприимство, которым славится степной народ.

«Мы всегда считали себя аборигенами»

Казахов в России часто ассоциируют исключительно с Казахстаном, не подозревая, что этот тюркоязычный народ — один из коренных народов Сибири, проживающий на её территории уже несколько столетий. Сегодня в Новосибирской области живёт около 11 тысяч казахов, из них больше половины — сельские жители. Документы, найденные в архивах, свидетельствуют: ещё в XX веке в регионе насчитывалось 80 казахских аулов, многие из которых возникли задолго до революции. Сейчас их осталось три — все в Карасукском районе, неподалёку от границы с Казахстаном.

Аул Нижнебаяновский — один из них. Через два года ему исполнится 200 лет. Но это по документам. Местное предание гласит: поселения на этих землях существовали и раньше 1826 года.

«Мы всегда считали себя аборигенами, — говорят здесь. — В архивных документах нашли, что вдоль реки Боганенка жили киргизы. От этого и пошли, что наша деревня там была. Жили кланами — родственники, 3–4 семьи. Таких аулов было шесть. Потом начали объединяться, делать побольше».

Интересный исторический факт: до Октябрьской революции и даже до 1925 года казахов официально называли киргизами. Путаница возникла по вине журналиста «Санкт-Петербургских ведомостей», который в спешке неверно интерпретировал информацию исследователя Сибири. В газете появились строки о том, что казахи произошли от енисейских киргизов. И с этого времени чиновники во всех официальных документах стали именовать казахов киргизами.

Занимательная география: о чём рассказали тюркские названия

Ярким солнечным утром мы въезжаем в Нижнебаяновский. С первого взгляда и не поймёшь, что это казахский аул: сменив кочевой образ жизни на оседлый, казахи стали жить в обычных домах. И только подъезжая к местной школе и заметив на фасаде надписи на русском и казахском языках, начинаешь проникаться национальным колоритом.

Сердце аула — школа. Именно здесь работает Беймбет Хаиров, преподаватель технологии, который всерьёз увлёкся краеведением. Он опрашивал старожилов, старейшин, создал подробную карту окрестных территорий с объяснением народных названий пастбищ и охотничьих угодий.

«Однажды мой товарищ упомянул, что пойдёт охотиться на Ши-Суат. Второй собеседник не знал, где это находится. Именно этот момент побудил меня создать проект «Исторические названия нашей местности»», — рассказывает Беймбет Ашокович.

Своим увлечением он заразил учеников и других жителей аула. К 80-летию Новосибирской области всем селом издали книгу о родном крае.

Существует легенда и о происхождении названия самого аула. Когда основателя этих мест спросили в Славгородском уезде, откуда он прибыл, он не смог перевести казахское название на русский. Тогда спросили, как его зовут. Он назвался Баяном. Так и появились Верхняя и Нижняя Баяновка.

Название реки Карасук, давшей имя району, часто переводят как «чёрная вода». Но Беймбет Хаиров уточняет: «Под словом «чёрная» имеется в виду «тёмная», таящая опасность. Наша река имеет резкий обрывистый берег. Местами кажется, что до берега рукой подать, но глубина доходит до 6 метров. Смысл перевода: «будь осторожен». Так же и в пустыне Кара-Кум — песок не чёрный, а опасный».

А вот река Баган — полная противоположность. Неглубокая, извилистая, она протекает по самым низким болотистым местам и сильно разливается. В засушливые годы её воды давали почву для роста травы, позволяя людям запасаться кормами. «Потому и назвали её «Бага» — «цена», то есть Баган — «ценная река»», — объясняет краевед.

Есть в словаре тюркской топонимики и другие известные названия. Каргат — от слова «коргат» (защищать), река, которая защищает. Куйбышев (бывший Каинск) — от «каен» (берёза). Село Сокур — от «сокыр» (слепой, слепая зона). А у Аральского моря и Уральских гор, оказывается, есть языковое родство. «Арал дословно переводится как остров. Если копнуть глубже — это то, что не совсем вписывается в данную местность. Кругом песок — и вдруг море. Урал — то же самое: то, что посередине, середина Евразии», — рассказывает Беймбет Хаиров.

Особое место занимает версия происхождения слова «казак», отсылающая к эпосу о подвигах богатыря Манаса. Считается, что он родился и вырос у озера Манас в Горном Алтае. Когда Манас вырос, он пошёл возвращать свои земли от китайцев. Те, кто остался около Манаса, стали называться казахами, что в переводе — «защитник Родины». Этноним «казак» также тюркского происхождения и означает «защитник Родины». «Донские казаки, запорожские казаки — все они защитники родной земли», — добавляет краевед.

Обычаи и обряды: перерезание пут и благословение предков

Казахский народ свято чтит унаследованные от предков обычаи. Они сопровождают человека от рождения до конца жизни. Один из самых трогательных обрядов нам удалось увидеть своими глазами.

На полу в просторной комнате расстелено тонкое белое полотно — акжол, что переводится как «светлый путь». В окружении родных маленькая девчушка, поддерживаемая за руку женщиной, робко шагает по нему под звуки песни, мелодия которой проникает в самую душу.

«Тусау кесер» (перерезание пут) — важный обряд, который проводят, когда ребёнок научился устойчиво стоять на ножках. Чаще всего — годовалым детям.

«Делаются путы в виде восьмёрки и завязываются вокруг ног ребёнка, — объясняют местные жители. — Выбирается достойная женщина. К этому относятся очень серьёзно — берут трудолюбивых, шустрых, умелых людей. Чтобы этот человек поделился своей энергией, чтобы ребёнок был похож на него и шёл по жизни уверенно, быстро преодолевая все препятствия».

В конце акжола ставят разные предметы — домбру, книгу, деньги и конфеты. Если ребёнок выбирает домбру — будет связан с творчеством, книгу — со сферой знаний, конфеты — ждёт сладкая жизнь, деньги — богатая. А после обряда одна из самых уважаемых гостей произносит бата — доброе напутствие, благословение, пожелание счастья и успеха.

«Бешбармак — это самое основное блюдо»

Казахский народ славится гостеприимством. С древних времён любого путника приглашали в юрту, кормили и давали отдохнуть. И только после этого хозяин мог спросить, кто этот человек и куда направляется. Казахи и сейчас часто собираются за праздничным столом — дастарханом. Если вы мало едите или отказываетесь от угощений, это может обидеть хозяев.

Во дворе одного из домов уже вовсю хлопочут хозяева в ярких национальных костюмах — готовят традиционное угощение — бешбармак. Это блюдо из отварного мяса, лапши и горячего бульона. Распределение угощения — целое искусство.

«Голову барана разделывает тот человек, у которого нет отца. Если за одним столом сидят и сын, и отец, то сын не имеет на это права — пока жив отец, — рассказывает Махаббат Дощанова, учитель начальных классов и руководитель школьного музея. — Уши дают маленьким детям и юношам. Нёбо и язык — молодым девушкам и женщинам, чтобы были красноречивыми, певуньями. Глаза дают взрослой женщине, чтобы присматривала за всеми. Мозг — старожилам, аксакалам».

Один из традиционных десертов — каспа. Его делают из чистого свежего молока, которое створаживают. Творог кипятят несколько часов, чтобы сыворотка полностью испарилась, а затем добавляют домашнее масло с сахаром. Вкус этого лакомства запоминается надолго.

Школа — сердце аула

Небольшая школа в Нижнебаяновском — настоящий центр сохранения национальной культуры. Именно здесь проводят праздники, бережно хранят историю и передают традиции детям.

Жан-Бута Ирмулатова ведёт кружок национальной культуры. Самые маленькие осваивают традиции через игру. Одна из любимых — «Хан Талапай» («Ограбление хана»). Дети собирают асыки — косточки барана, которые раньше были непременным атрибутом каждой семьи.

«Национальные игры казахов тесно связаны со скотоводством, — объясняет Жан-Бута. — Асык — это косточки барана. Раньше в каждом доме играли в эту игру. Кто побеждал, тот и забирал асыки. Самый меткий и энергичный человек имел очень много асыков. И это передавалось из поколения в поколение, чтобы дети знали, чем жили их предки».

Удивительно уютный аул, пронизанный вольным духом степей. Бескрайние просторы, озарённые солнечным светом. И люди — настолько душевные, по-домашнему тёплые, что хочется остаться здесь подольше, запомнить каждое слово, каждый взгляд.

Гостеприимство казахов — не просто традиция, а философия жизни, передаваемая из поколения в поколение. Здесь знают: угостить путника, согреть его теплом своего дома — это священный долг. И пока есть такие аулы, пока звучит казахская речь и дети играют в асыки, традиции этого древнего народа будут жить.

Проект «Многонациональная Сибирь» продолжает своё путешествие. Следите за новыми историями о народах, сделавших Сибирь своим домом.

«Камень, указавший путь»: как чатские татары хранят язык и традиции на берегах Оби

28.07.2026

В рамках проекта «Многонациональная Сибирь» мы продолжаем экспедицию по Новосибирской области. На этот раз наш путь лежит в одно из древнейших поселений региона — деревню Юрт-Ора, которой более 430 лет. Здесь живут чатские татары — потомки коренного сибирского народа, сумевшие сохранить уникальный диалект и память о мурзе, ставшем дворянином Петра I.

Юрт-Ора: деревня, где время говорит на чатском

В 70 километрах от Новосибирска, на живописном берегу Оби, там, где когда-то шумел бор, а река служила главной дорогой, стоит деревня Юрт-Ора. Её история началась задолго до прихода русских первопроходцев. Чатские татары — один из древнейших коренных народов области, чьи первые упоминания восходят к VIII веку. Они селились по рекам Обь, Чик, Уень, Чаус. Название «чаты», по одной из версий, происходит от слова «чат» — мыс при слиянии двух рек.

Сегодня Юрт-Ора — возможно, единственное место в России, где ещё звучит уникальный чатский диалект сибирско-татарского языка. На нём говорит чуть более ста человек. «У нас произношение другое, твёрдое, — объясняют местные жители. — Волжские татары нас уже с трудом понимают». Своей письменности у чатов никогда не было, поэтому сохранение языка — это титанический труд энтузиастов, создающих учебники и преподающих его детям и взрослым.

Душа деревни и главный хранитель её наследия — имам местной мечети Навиль Шагабутдинов. Кадровый офицер, полковник в отставке, он вернулся в родные края в трудные 90-е. «Унылый очень вид деревни… Школа закрылась. Это, конечно, задело», — вспоминает он. Его решение остаться и действовать спасло Юрт-Ору от участи многих исчезнувших сёл.

Мечеть, построенная по вещему сну

Первой и главной задачей, вокруг которой сплотилась община, стало восстановление исторической мечети, разрушенной в советские годы. Место для строительства определил… вещий сон. Навилю-хазрату приснилось, как на самом грязном, заброшенном пустыре кипит работа: самосвалы, бульдозеры, щебень. Он принял это за знак.

«Пришёл сюда, место такое унылое, — рассказывает имам. — Но я сказал брату: бери топор, бери колышек, пойдём, я знаю, где строить». Когда начали расчищать площадку, из-под груд мусора показались огромные валуны. Старожилы ахнули: это же фундаментные камни от самой первой мечети XVI века! После пожара их сюда сбросили бульдозером. «Вот намоленные камни… Бог ещё подтвердил, что правильно место выбрали», — с волнением говорит Навиль-хазрат.

Так в 2013 году, всем миром, мечеть была отстроена заново. А рядом появилось и мадресе — школа, где дети изучают азы ислама и свой родной язык. Мечеть вернула деревне не только духовный центр, но и надежду.

Лодка-долблёнка и чай, который томят 10 часов

Быт чатских татар веками определяла природа: тайга, река, бескрайние просторы. Мужчины были искусными охотниками и рыболовами. Визитная карточка народного промысла — лодка-долблёнка из цельного ствола ивы («юнг»). «Каждый уважающий себя мужчина делал такую лодку, — с гордостью демонстрирует мастер. — Единственное орудие труда — топор «чот». Им выбивали, вырубали всю внутренность». Такая лодка была лёгкой, манёвренной и служила верой и правдой долгие годы.

Не менее уникальна и чатская кухня, рождённая в суровом сибирском климате. Основа её — сытность и простота: мясо, картофель, тесто. Обязательные угощения — пироги с калиной и черёмухой, праздничный чак-чак. Но главный секрет — фирменный чатский чай. Его рецепт знают всего два человека в деревне.

«Самое главное — это у нас чай, — делится Насима Бабкина, получившая рецепт от матери. — Сливки томятся 10 часов в казане». Затем томлёные сливки смешивают с настоем из дикоросов: иван-чая, зверобоя, душицы и полевой клубники. Получается изумительный, согревающий душу напиток, вкус которого — сама память о предках.

Тюльпаны на камзоле и история мурзы-дворянина

Женский праздничный костюм чаток — это история семьи, вышитая золотой нитью. Длинное платье с двумя воланами, бархатный камзол, расшитый монетами и бисером пояс («хасите»). Головной убор — калфак — обязательно содержит зелёный, голубой, жёлтый цвета и золотую нить. Главный узор — тюльпан, символ весны, возрождения и самой жизни.

Но самая удивительная история этой земли связана не с узорами, а с судьбой человека. В начале XVIII века деревнями чатов управлял мурза (родовой князь) Иштек Елугачев. Когда его призвали в армию на Северную войну, он прошёл путь от рядового до капитана, командуя частью. После ранения боевые товарищи-генералы представили его к награде, и Пётр I за заслуги присвоил мурзе титул российского дворянина.

Вернувшись домой, он застал односельчан в бедственном положении: сократились охотничьи угодья. Не сумев решить вопрос на месте, отважный мурза написал челобитную самому царю. Через семь месяцев вышел указ Петра Великого, который навечно закреплял за чатскими татарами обширные земли от устья Чауса до границ Томской области, освобождал их от податей и делал служилыми людьми. Так благодаря смелости своего предка чаты обрели право на землю и особый статус.

Сабантуй на берегу и гимн для деревни

Жизнь в Юрт-Оре сегодня — это гармоничное переплетение традиционного уклада и современности. Главные праздники — религиозные Ураза-байрам и Курбан-байрам, которые собирают за общим столом до сотни человек. А летом на берегу Оби шумно и весело проходит Сабантуй — «праздник плуга» после завершения весенних работ.

Несколько лет назад у деревни появился и собственный гимн на чатском диалекте. Его автор — всё тот же Навиль Шагабутдинов. «Я пою: “Умараил, моя деревня, смотрю на вас… О мои друзья, мои родные, не забывайте, мои татары, ваши дороги отсюда пошли. Здесь вас ждала мама”», — переводит он строки. Эта песня — голос самой земли, тоска и любовь к малой родине, звучащая над Обью.

Деревня Юрт-Ора — это больше, чем населённый пункт. Это живой музей, хранящий дух народа, который сумел, приняв российское подданство ещё в конце XVI века, сохранить свою уникальность. «Русские и татары — это уже кровь давно тесно перемешана, — говорят здесь. — Главный принцип: лишь бы человек был хороший».

Чатские татары доказали, что можно быть верным сыном России и при этом бережно хранить язык предков, рецепт бабушкиного чая и память о мурзе, получившем дворянство из рук Петра. Их история — это история верности: своей земле, своей вере и своему слову, данному много веков назад. А камень из старого фундамента, указавший место для новой мечети, стал символом того, что традиция, имеющая прочное основание, не исчезнет никогда.

Проект «Многонациональная Сибирь» продолжает путешествие по бескрайним просторам Сибири и судьбам её народов. Следите за новыми историями.

«Пришедшие навсегда»: как российские немцы сохраняют свои традиции в сибирской глубинке

28.07.2026

Проект «Многонациональная Сибирь» завершает своё путешествие по Новосибирской области. Заключительная глава нашей экспедиции — село Локтенок Краснозерского района, где уже более ста лет живут российские немцы. Этот народ прошёл через депортацию, трудармию и забвение, но сумел сохранить свой язык, уникальную кухню и удивительное трудолюбие, которое до сих пор кормит не одну семью.

«Локоть» реки — история названия, ставшая судьбой

Село Локтенок раскинулось на живописном берегу реки, чей причудливый изгиб напоминает согнутую руку. Отсюда и название — «локоть», «локоток». Когда-то это был процветающий населённый пункт с крепкими хозяйствами, школой и клубом. Сегодня здесь осталось всего несколько десятков жителей — в основном пенсионеры. Молодёжь уезжает в город. Но каждое лето семьи возвращаются в родные стены, чтобы вдохнуть в малую родину новую жизнь.

«С болью наблюдаем за тем, что такое красивое село себя изживает, — говорят старожилы. — Но когда приезжают дети и внуки, открывается второе, а то и третье дыхание».

В Краснозерском районе проживает 34 национальности. И, как отмечают местные жители, здесь никогда не было межнациональных конфликтов. «Мы все живём одной единой большой семьёй, — улыбаются они. — У каждой национальности есть чему научиться, есть что перенять».

Дом, который помнит всё: история семьи Федорко

Нас радушно встречает Мария Ивановна Федорко в доме своих родителей, построенном в 1963 году. Здесь выросло восемь детей. Родителей уже нет — двадцать лет как ушли. Но дом продолжает жить.

«Мы сохраняем этот дом, он нам дорог, — говорит Мария Ивановна. — Все немецкие традиции здесь: выбитые и вязаные подзоры, вышитые подушки, полотенца».

В 1941 году её родителей выселили из Саратовской области в Сибирь. Отца сразу забрали в трудармию — на долгих восемь лет. Вернулся он осенью 1948 года, перезимовали на квартире, а весной начали строить свой дом — из пластов земли, которые вырезали лопатой. Та избушка простояла 70 лет.

«Так жалко было разбирать её, каждый пласт — это история. Но мы никуда не дели ни землю, ни брёвнышки. Всё развезли вокруг дома, вокруг сарая, вокруг колодца. А из столбиков построили мангал для приёма гостей», — с теплотой вспоминает хозяйка.

Золотые руки: прялка, буфет и мельница

Любое село славится своими умельцами. Локтенок — не исключение. Отец Марии Ивановны был мастером на все руки. Он изобрёл прялку, которую до сих пор используют российские немцы в быту. Это не просто инструмент — это символ традиций, передающийся из поколения в поколение.

«Вот этот буфет в 60-е годы папа начал делать, потому что мебели никакой не было. И он сам сделал буфет, прялки, стол. Всё своими руками. У него в избушке была мастерская, и он там работал — и людям заказы выполнял, и дома строил: рамы, окна, стеклил. Все дома с помощью нашего папы были построены. Всё вручную, на токарном станке, который ногой крутили».

Особое восхищение вызывает мельница и крушерубка, которую изобрёл отец. Он был неграмотным, но невероятно умным и рукодельным человеком. Сам высчитывал шестерёнки, сам делал колёсики — и семечки отделял от шелухи.

Адвент, пасхальный зайчик и рождественский кухен

Немецкие традиции празднования Рождества и Пасхи — это целый мир, полный волшебства и ожидания чуда. Самое любимое время года для российских немцев — декабрь. Рождество начинается с Адвента — четырёхнедельного периода подготовки, который отсчитывается с первого воскресенья после Дня святого Андрея.

«Адвент начинается с 1 декабря. У нас стоит адвент-календарь с окошечками. Кто первый приходит, открывает окошечко — и сзади его ждёт маленький сюрприз», — рассказывают местные жители.

На столе обязательно стоит адвентский венок с четырьмя свечами. Каждая свеча имеет своё название: Вера, Надежда, Любовь и Мир. Каждой неделе соответствуют свои традиции: в первую неделю — Парбара, во вторую — Николаус, в третью — подготовка и установка Криппы (яслей, где родился Иисус Христос), а четвёртая неделя завершается Рождеством.

Пасха тоже имеет свои особенности. Дети с нетерпением ждут пасхального зайчика, который приносит крашеные яйца и сладости. А главное рождественское угощение — кухен, пышный сдобный пирог, который пекут по особому рецепту.

Кухня, согревающая душу

Эльвира Иосифовна Купина поделилась с нами воспоминаниями о блюдах, которые готовили в её семье. Галушки с тыквой — это повседневное блюдо, а вот куга (кухен) — праздничное, его делают на Рождество и Пасху.

«Делается сдобное тесто, пышное. Кто что добавляет: изюм, фрукты, яблоки. И сверху посыпушку», — рассказывает Эльвира Иосифовна.

Но самый любимый десерт, который есть в каждой немецкой семье, — это кребль, или, по-русски, постряпушки. Их готовят на кислом молоке. А главное лакомство детства Марии Ивановны — посленовое варенье, из которого делали вареники и пирожки.

«Всё детство у нас было в послене. Мы его так обожаем. Всегда его делаем», — признаётся она

Школа как центр возрождения культуры

Особая гордость Краснозерского района — лицей №2, где более 25 лет действует Центр немецкой культуры, русско-немецкий дом. Здесь детей знакомят с традициями и ценностями их народа, формируя не только профессиональные навыки, но и высокую моральную сознательность.

«В 24 школах района проводится немецкий язык как основной, — рассказывают учителя. — На все праздники мы собираемся именно здесь. Приходят бабушки и дедушки, двери для всех открыты».

Особое внимание уделяется патриотическому воспитанию. Проводятся фестивали, кадетские слёты, значимые образовательные события.

Песня, написанная сердцем

Наши героини сохраняют культурные традиции не только в быту, но и в творчестве. Мария Ивановна сочинила песню своему отцу. Её строки трогают до глубины души:

«Часто сижу, вспоминаю домик родной, Папа здесь должен пройти… Папочка, миленький папа, Лучший ты был для всех нас».

Эта песня — не просто стихи. Это крик души, обращённый к ушедшему отцу, который навсегда остался в сердце дочери. И такие песни сегодня звучат в новых поколениях российских немцев, доказывая, что традиции живы, пока о них помнят и поют.

Наш проект «Многонациональная Сибирь» подошёл к концу. За несколько месяцев мы проехали сотни километров по Новосибирской области, познакомились с чатскими татарами, казахами и российскими немцами. Мы увидели, как бережно хранят свои традиции эти народы, как сплетаются их рассказы с историей России, как они обогащают культуру региона и всей страны.

Российские немцы — удивительный народ. Пройдя через депортацию, трудармию, потерю родного дома, они сумели сохранить свой язык, свою кухню, свои праздники. И сегодня, когда село Локтенок постепенно угасает, традиции продолжают жить — в новых домах, куда переезжают семьи, в адвент-календарях, которые дарят внукам, и в песнях, которые поются от всего сердца.

Потому что дом — это не стены. Дом — это память, которая передаётся из поколения в поколение. И пока в сибирских сёлах живут люди, помнящие свои корни, никакой ветер перемен не сможет погасить этот огонь.

Проект «Многонациональная Сибирь» завершён. Спасибо всем, кто был с нами в этом путешествии. Помните: наша сила — в нашем многообразии. И пока мы знаем историю друг друга, мы будем жить в мире и согласии.