«Самое страшное — это пыль». Как ликвидировали последствия катастрофы на Чернобыльской АЭС

40 лет назад на ЧАЭС произошла авария с чудовищным выбросом смеси опасных радиоактивных веществ. Катастрофа оставила неизгладимый след, который специалисты устраняют до сих пор. Участник ликвидации последствий аварии Анатолий Бессонов рассказал ТАСС, что происходило на зараженной земле

«Сибирский полк»

В ликвидации последствий аварии на ЧАЭС принимало участие более 600 тыс. человек со всего СССР. Одним из первых воинских формирований, направленных из Сибири для ликвидации последствий аварии, стал «Сибирский полк» или спецполк «Сибиряк». Так называли Отдельный сводный полк Сибирского военного округа, в котором несли службу военнообязанные Новосибирской области. Специалисты химзащиты, связи, строители — они работали в зоне повышенной радиации, занимались дезактивацией, строили жилье для ликвидаторов. При этом, по словам очевидцев, «Сибирский полк» находился в зоне поражения шесть месяцев, тогда как остальные — максимум три.

В составе 29-го полка химзащиты — «Сибирского полка» — и принимал участие в дезактивации местности, населенных пунктов и захоронении радиоактивных отходов Анатолий Бессонов. Он родился 8 августа 1957 года в Новосибирске. В октябре 1988 года его призвали на военные сборы и направили для ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

«Туда брали тех, у кого уже дети есть, и по возрасту от 28 лет и выше, чтобы не портить демографию. Мы были все воспитаны в духе советского патриотизма. Я чувствовал, что нужна моя помощь. У меня были водительские права, я работал инженером безопасности движения в автобазе связи, поэтому знал, что мои навыки пригодятся», — вспоминает он.

«Нельзя прикасаться»

Первое время военнослужащие жили на теплоходах и небольших кораблях на реке Припять, затем там возвели палаточные городки. Для них всегда работала баня, каждый день можно было посмотреть кино, бесплатно позвонить домой.

Бессонов работал на очистке территории Припяти, города-спутника ЧАЭС. Специалисты избавлялись от зараженных радиацией вещей в домах и квартирах: выбрасывали из окон на улицу, собирали тракторами и везли в могильник.

«Некоторые вещи «фонили» (излучали радиацию — прим. ТАСС) до 200 рентген в час. Это очень много. <…> Порой приходилось все сносить, везти в могильник и закапывать. Прежде чем закопать, делалась большая-большая яма, туда складывалось все, потом закрывалось несколькими слоями пленки, засыпалось специальным веществом, а потом уже землей», — вспоминает Бессонов.

По его словам, размеры такого могильника могли достигать 3 км. «Туда и техника свозилась — краны, машины легковые, грузовые, самосвалы — потому что нельзя было к ней прикасаться. Даже рядом стоять с ней было опасно», — рассказывает ликвидатор.

Опасность повсюду

Воду разрешалось пить только привозную — местная была смертельно опасной. «У нас был парень молодой, из Тюменской области, 29 лет, неженатый. На поливомоечной машине работал. <…>. Однажды он ехал на машине и не вписался в поворот, а там водоем небольшой был. И парень в эту лужу упал. В итоге он потом сам выдавал показатели, как реактор. Погиб он, к сожалению», — вспоминает Бессонов.

Животные, обитавшие в зараженной зоне, тоже представляли опасность. «Приходилось ездить и отстреливать собак, иначе они могли разнести всю заразу. Потом их собирали в могильнике всех. Интересно, что кошек не было совсем — они первые ушли с территории. Птиц тоже не было, они просто не прилетели. В лесу никого из зверья не было, а сам лес был красновато-рыжего цвета. Так и называли его — «рыжий лес». Картина жуткая, но очень красивая», — рассказывает Бессонов.

Местные жители, по его словам, не понимали, насколько все серьезно — они никогда не сталкивались ни с чем подобным и верили, что скоро вернутся в свои квартиры. Некоторые прятались, чтобы их не вывозили. Осознавать произошедшее люди начали только спустя годы.

«Будто простыл»

Несмотря на все способы защиты и осторожность, пребывание в зараженной зоне сказалось на его здоровье. «<…> Нам выдавали респираторы, чтобы защититься от пыли. Самое страшное — это пыль. Первое ощущение было, когда ее поймал, что ты как будто бы простыл, у тебя начинают бежать слезы, насморк, кашель <…>», — рассказывает Бессонов.

«Я обращался много к кому, жаловался на поясницу, в целом на спину. Потому что за шиворот сыпалась радиоактивная пыль, а ты этого просто не замечаешь. Обращался ко многим врачам после возвращения домой, а толку не было. Нашлась одна женщина-врач, которая помогла, ряд манипуляций провела, и мне стало лучше. Только до сих пор когда на солнце долго нахожусь и потею, то на месте лучевого ожога начинает зудеть и чесаться», — признается он.

Ликвидатор вспоминает, как привез с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть последствия аварии, однако все снимки на проявленной пленке были испорчены радиацией — стали белыми, в мелкую полоску. От камеры пришлось избавиться, чтобы не везти домой зараженную вещь.