«Я — Тополь. Я живой»

История добровольца Руслана Джамалова, который после тяжелого ранения сохранил желание жить

С Русланом Джамаловым мы познакомились в Раздольном на турнире по городошному спорту памяти бойцов, погибших в ходе специальной военной операции. Высокий, улыбчивый, как оказалось, демобилизованный после тяжелого ранения сержант, приветствовал спортсменов.

На предложение встретиться и поговорить он просто ответил: «Приезжайте к нам с супругой в Разумовку в гости на чай в любое время». Я приехала. Про чай забыли сразу — разговор был серьезный, стало не до него. Руслан отвечал на мои вопросы честно и открыто. И только когда речь зашла о наградах, засмущался: «Не ради них воевал».
Вот его рассказ — без пафоса, по-мужски прямой и честный.

«Мы так решили с братом»

В сентябре 2022 года в России началась частичная мобилизация. В это время Руслан вместе со старшим братом находился на Дальнем Востоке, они строители, сезон близился к завершению. Звонили домой, в Новосибирск, узнавали – повесток им не было. На спецоперацию стали уходить один за одним их друзья, соседи, земляки. Старший брат, не отрываясь, следил за новостями. Когда вернулись домой, состоялся серьезный разговор. Рассудили так: надо идти. Поговорили с отцом и матерью. Конечно, через слезы и уговоры родителям пришлось принять решение сыновей. Супруга Руслана Ольга, с которой он познакомился в Разумовке в 2018 году, когда приезжал на похороны бабушки, не сразу, но тоже приняла его выбор.

— Кстати, мама родом из Разумовки — Раиса Михайловна Джамалова, в девичестве Балина, — рассказывает Руслан.

Приехали с братом в военкомат, заполнили бумаги и ушли добровольцами. Около трех месяцев проходили боевое слаживание на базе Новосибирского военного училища в Академгородке.

— Повестки не было, можно было работать, зарабатывать, быть с родными рядом.

— А как потом в глаза смотреть друзьям, которые уже были на передовой? Пусть это громко прозвучит, но я патриот, знаю историю страны. Да и брат мой прошел чеченскую кампанию. Я служил в воздушно-десантных войсках в спецназе ГРУ. Нам, кстати, потом предлагали написать заявление, чтобы один из братьев остался дома — родители ведь пожилые. Но мы решили идти вместе. И дело не в деньгах, как многие могли подумать. Мы шли защищать страну.

«Война — это не так, как в фильмах»

Руслан признается: конечно, они не ожидали того, что увидят. На деле оказалось по-другому — не так, как в фильмах про Великую Отечественную. Война технологий. А враг — тот же, фашист.

Первые месяцы боевого опыта проходили сложно. В Донецкую Республику попали 27 декабря 2022 года, а уже 2 января встали на защиту Донецка. Разруха, все разбито, уничтожено.
— Мы стояли в обороне за Донецком, и там я увидел ополченцев Донбасса: они были в одежде еще советской эпохи. Представляете? Так стало за них обидно. Первый раз увидел тогда пулемет «максим» с ленточным питанием, патронами и водяным охлаждением ствола, как в черно-белом кино про Чапаева. Даже тем, что было в музеях, они воевали. Потом мужики уже вступили в ряды Российской армии и сражались вместе с нами.

Я тогда два месяца не выходил на связь с домом. Сражения шли за Опытное, Водяное — это окраина Донецка. Нас накрыла артиллерия и минометы. Их опорники стояли в посадке и не давали пройти нам по открытому полю. Вот взять даже бои за Донецкий аэропорт — сколько народу нашего погибло, пока там, в доте, сидел фашист. Дот наверху, пулемет тоже, а сам он под землей сидит и с компьютера управляет. Они готовились к обороне с 2014 года, бетонировали опорники, доты.

«Смотришь на детей — а у них пустота в глазах»

Когда освобождали мирных людей, которых держали в подвалах, передавали сразу их через группу эвакуации военной комендатуре и полиции. Оттуда уже выводили в зеленую зону. Работа была налажена. В основном это были люди пенсионного возраста, но в Авдеевке оказалось много детей.

— Мы, мужики, глядя на них, не сдерживали слез. Смотришь на тех малышей, кто родился после 2014 года, и понимаешь: они попросту не знают обычной мирной жизни, о том, что, кроме разрухи и голода, есть счастливое, беззаботное детство, когда можно играть на улице с друзьями и каждое утро тебя родители отводят в детский сад или школу. Помню, девочка смотрит на меня, а у нее пустота в глазах. Пустота! Понимаете? Тяжело и больно такое видеть. Они даже питались домашними животными. В это трудно поверить, пока сам не увидишь, пока скулы не сведет от ненависти к фашистам. Точно так же, как после Великой Отечественной узнавали о бесчинствах нацистов, так будет и после окончания специальной военной операции. И таких бесчеловечных фактов много.

«Тяжелое ранение получил в ночь со 2 на 3 марта 2025 года»

— Правда ли, что адреналин побеждает страх?

— Правда. Адреналин — это мощный гормон. Первые штурмы всегда тяжело даются, самое главное — их пережить. Потом, когда начинается бой, пули свистят, адреналин такой, что он тебя поднимает, и ты идешь, и страха уже нет. Но это зависит и от группы, с которой работаешь. Боевое братство — штука особая. Всегда есть и чуйка. Да, я предчувствовал все свои ранения.

Тяжелое ранение, после которого Руслан лишился правой ноги, он получил в ночь со 2 на 3 марта 2025 года.

— Товарищи из радиоэлектронной разведки сообщили, что накануне ночью летала «Баба-яга», и предупредили: будьте аккуратнее. Зашли. На вездеходе нас было шестеро, и все подорвались на противотанковой мине. Три бойца погибли, троих тяжело ранило. Я отполз, насколько мог. Ноги правой нет, левая нога травмирована, кисти рук вывернуты — не могу жгутом кровь остановить, полз на локтях. С каждой минутой дышать становилось всё сложнее, думаю: всё. Я по вере мусульманин, но молился всем Богам, когда истекающий кровью лежал в открытом поле. Смотрю — бойцы группы эвакуации из соседнего полка. Обезболили, жгутами перевязали, загрузили в «уазик» и эвакуировали меня в ближайший город Горняк.

— Если бы ты сейчас встретил того солдата, который, не жалея собственной жизни, тебя спас, что бы ему сказал?

— Долго был в госпитале. Уже за два месяца до выписки нашел его номер телефона, позвонил… А он погиб. До конца жизни буду благодарен ему. — Руслан на секунду замолкает. — Со мной всегда на связи парень, окончивший Родинское медучилище, он родом из Кулунды. Позывной у него Ара — фельдшер от Бога. Боевой медик, мы с ним с первого дня в палаточном городке в Новосибе. Он был ротным медиком, потом батальонным, затем перевели в группу эвакуации. Скольких людей спасают военные фельдшеры, при этом рискуют каждую секунду своей жизнью.

«Если их сейчас не остановить, они пойдут дальше»

— Думал ли, зачем пошел добровольцем?

— Много раз, — признается Руслан. — Остынешь и понимаешь: если фашистов не остановить, они ведь дальше пойдут. А когда представишь, что страдать будут наши дети, а потом и внуки, — нет, такого допустить нельзя. В Авдеевке и на близлежащей территории — это же просто кладбище местных жителей. В Донецке в конце 2022-го — начале 2023-го все было разбито под фундамент, город безлюден и разгромлен. Сейчас светится огнями, школы, детсады, больницы восстановлены, цивилизация. Люди возвращаются домой.

«Врачи сказали: с такими ранениями выжить было нереально»

Сослуживцы думали, что Руслан погиб, и последние награды уже выдали посмертно, а он выжил.

— Вывозили меня с поля боя в крайне тяжелом состоянии. В госпитале Донецка прошла первая операция, врачи сказали, что я потерял более 3,5 литра крови. Через неделю — на вертолете в Ростов. Когда понял, что ноги нет? В Донецке еще нет, а когда на вертолете в Ростов направили, вот только тогда осознал. Пытался сам себя успокоить. Медперсонал, волонтеры, сестры милосердия — монашечки большую помощь оказали. Было больно не столько физически, сколько морально. Ведь я спортивный, постоянно в движении и работе: хоккей, рыбалка, путешествия, за рулем. Как жить без правой ноги? Да и с левой ногой было непонятно, тоже хотели ампутировать, но прооперировали, поставили пяточные импланты. Она болит, привыкание от года до трех лет. Массажи, кремы, жена сейчас регулярно делает. Врачи сказали, что с моими ранениями выжить было нереально. Кроме ног, разорваны были кисти, 120 осколков по всему телу.

Есть голосовые от сослуживцев, что я говорил в бреду: «Как родители, жена, дети без меня?» — Руслан качает головой. — Супруге я позвонил из Ростова, сказал, что со мной всё хорошо, в сознании, хотя тяжелый был. Она рвалась приехать, но я не разрешил, да и госпиталь был закрытого типа. Все были тяжелораненые, и уже оттуда распределяли по другим госпиталям. Меня в медицинском эшелоне поезда перевели в госпиталь в Анапу. Там прошли еще три операции и реабилитация.

«Я быстро встал на костыли»

— Меня привезли в Ростов. Первое время, месяца три, лежачий был, потом ходячие ребята начали на коляске вывозить меня на прогулки. По мере заживления через боль начал разрабатывать пальцы, ЛФК, тренажерный зал, физиотерапия. Специально ходил к врачам, уговаривал, они делали новые назначения и радовались моим улучшениям. Я быстро встал на костыли — сначала на подмышечные, учился просто стоять, тренировался, приседал на левой ноге, старался держать равновесие. Понемногу начал ходить по коридорам, а потом — костыли с подлокотником, и на них уже было проще. Начал привыкать и даже скакать по лестнице.

Родители Руслана очень тяжело отреагировали на сообщение об ампутации. Отцу уже 86 лет, мама тяжело болеет. Сын еще долго не рассказывал им про тяжелое ранение.

— Потом позвонил по видеосвязи: смотрите, всё хорошо, жив, здоров, нога будет, но попозже. Даже врачи говорили, что я сам себе психолог. А кто еще? И каждая маленькая победа была ступенькой к большой. Мы вместе с супругой выстроили такую стратегию. Преодолевали. Постепенно. Радовались каждому самому маленькому успеху.

В октябре 2025 года из госпиталя в Анапе Руслана перевели в московский Центральный военный клинический госпиталь имени А.А. Вишневского, а потом отправили на протезирование.

— Фантомные боли.., — Руслан старается подобрать слова. — Это такая боль, ни с чем ее не сравнить… Она не физическая. Болит то, чего просто нет. Ты ничего не можешь с этим сделать, да и никакое лекарство не поможет. Двадцать первый век, а ученые всего мира не изобрели лекарство от фантомных болей.

«Отец всегда говорил: ты как тополь, куда растешь?»

Позывной появился еще в Новосибирске, в палаточном городке, осенью 2022 года.

— Зашел комвзвода и говорит: пока время есть, придумайте. Я отвечаю: даже не знаю. А брат: помнишь, отец всегда говорил: ты как тополь, куда растешь? Все засмеялись: и правда. Так и стал Тополем.

Старший брат воевал бок о бок с Русланом до 2023 года, потом их разделили. Он тоже сержант, тоже комвзвода, его комиссовали после тяжелого ранения,

— Когда он вернулся домой, мне морально стало намного легче, я прям задышал, поскольку постоянно за него переживал. Очень сложно, когда твой брат каждый день рядом и рискует жизнью. У нас особая связь, как близнецы, несмотря на разницу в возрасте шесть лет. Он приезжал ко мне в госпиталь в Москву, поддерживал.

«Не ради наград воевал»

О наградах Руслан говорит неохотно.

— Медали Жукова и Суворова… А потом орден Мужества и вторая медаль Жукова — уже как погибшему, никто не верил, что я выживу. Я их убрал в шкатулку. Не ради них воевал, детям передам.

— Что посоветуешь раненым?

— Верить в себя. Не опускать руки. Обязательно нужна цель или мечта. Надо чего-то обязательно хотеть и к чему-то стремиться. В госпитале видел, как молодые после тяжелых ранений совсем духом падают. Мне 36, я постарше. Точно знаю — жалеть себя не надо. К этому привыкаешь быстро, а потом вернуться из этого состояния сложно.

Да, есть некоторые моменты – далеко, например, не уйдешь с костылем. Но я и хожу через боль. В декабре 2025-го после выписки приехал к семье в Разумовку. Каким был позитивным, таким и остался. Мне судьба или Бог дали шанс пожить еще, и я благодарен. Многие друзья говорят: узнаём Руслана — улыбка не сходит с лица. Радуюсь, что родители живы, у детей все хорошо.

Сразу после разговора со мной Руслан собирался ехать к своим разумовским волонтерам. Машина уже загружена. Помогает всегда чем может — и финансово, и продуктами.
— Закупаю средства гигиены, продукты длительного хранения и быстрого приготовления, сушки, орехи. Где-то в карман насыпал тех же орешков — и уже не голодный. Иногда просто маленькая бутылочка воды или горстка орехов могут спасти жизнь в ходе выполнения боевого задания. Нередко сутками не можешь продвинуться ни на сантиметр. Видел я и такое.

«Детям надо объяснять»

О воспитании детей Руслан говорит отдельно, и чувствуется — для него это не просто слова.

— С детьми надо работать, объяснять им. История нашей страны написана кровью наших предков. Ее надо знать. И сейчас наши парни ценой своей жизни защищают российский народ, победа будет за нами.

Дети должны с детства понимать ценность исторической памяти. Их воспитание — это не только накормить и одеть, это четкие правила. Сейчас модно говорить про нарушение границ и тому подобное, а я за то, чтобы ребенку объяснить сызмальства именно те моральные границы, которые никогда нельзя переступить по отношению к другим людям. Так меня родители воспитали.

О планах

— Привести здоровье в порядок. Весной начну строить баню, гараж. Помогать будет двоюродный брат, он по соседству живет. Опыт и руки у меня есть — построим. Жить будем в Разумовке. Нравится мне здешний простор. Пока так…

Руслан снова улыбается. Высокий, с добрыми глазами. У него за плечами война, потеря друзей, тяжелое ранение и долгое восстановление. Он мог бы озлобиться или сдаться. Но вместо этого просто живет дальше. В этой простоте — главная победа.

— Я — Тополь, я живой.

И в это веришь сразу.